Вельды улыбались, глядя на выпученные глаза и открытый рот Лейва. А вот анай совсем не улыбались, наблюдая за Лэйк. Лицо Саиры было искажено яростью, остальные просто хмурились и молчали. Никто из них не сказал ни слова, да и сама Эрис не решилась говорить. Это было слишком, тем более, для Лэйк. Сестра, лишившаяся долора по уважительной причине, получала такое наказание, что успевала тысячу раз пожалеть о том, что у нее пропал кинжал. Лэйк же отдала его сама. И это грозило теперь не просто изгнанием из клана и народа, лишением всех званий и имени. Это грозило смертной казнью. И каким же образом без долора она собиралась возглавить клан? Эрис оставалось только гадать.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо прошептала Эрис, когда Лэйк опустилась на бревно рядом с ней, опираясь на длинное древко копья.
— Нет, — покачала головой Лэйк. — Но Роксана ведет меня, и мне этого вполне достаточно.
С языка едва не сорвалась фраза, что Небесных Сестер не существует, но Эрис сдержалась. Не место и не время. К тому же, что-то в лице Лэйк подсказывало ей, что она не проиграет. Эрис прекрасно знала этот тяжелый горящий взгляд, эти плотно сомкнутые губы и ощущение мощи, идущей от сестры. В таком состоянии Лэйк могла свернуть горы. И оно было гораздо лучше того отчаяния, что все они испытали за прошедший день.
Лицо Истель смягчилось, и легкая полуулыбка появилась на ее губах. Улыбался и Рольх, казавшийся сейчас совсем домашним, словно прирученный медведь. Анкана как будто помолодели сразу же на несколько десятков лет, сбросив с плеч груз ответственности. Эрис вдруг подумалось, а что было бы, если бы тогда, около месяца назад, ни Лэйк, ни Тьярд не согласились бы на совместное путешествие в Кренен? Как бы все сложилось? И не проиграли бы они тогда всю эту войну, в один миг? Поистине, пути Твои, Милосердная, неисповедимы. Никому не дано знать, какие Нити Ты плетешь высоко в небесах. Мы можем лишь следовать Твоей воле и надеяться.
— Что ж, вот и все, — негромко проговорила Истель, оглядывая их. — Союз заключен, обещание дано, и теперь только время покажет, что из этого выйдет. Нам пора уходить, нас ждут дела. Не задерживайтесь здесь и возвращайтесь домой как можно скорее. Вам необходимо донести весть и заставить своих людей поверить в нее.
— А вы? Вы уходите? — вскинул брови Тьярд. — Вот так просто?
— Мы будем приглядывать за вами, Сын Неба, — басовито ответил ему Рольх. — И не оставим вас. Мы придем, когда придет время. А пока у нас есть свои дела. И да поможет нам всем Создатель.
Анкана поклонились присутствующим, завернулись в свои серые плащи, глубоко надвинув на голову капюшоны, и направились к стоящим в стороне лошадям. Когда переход через Грань за их спинами закрылся, Эрис вдруг почувствовала острое одиночество. Теперь они были сами по себе. Теперь их ждало самое сложное: убедить анай в том, что вельды, с которыми они воевали две тысячи лет, им не враги.
Вертикальная дыра в воздухе, через которую перемещались Анкана, закрылась вслед за ними, и Лейв вздохнул полной грудью, чувствуя облегчение. Наконец-то эта невыносимая парочка убралась своей дорогой и избавила их от своего надоедливого общества. Когда ведуны были рядом, у него постоянно возникало чувство, будто он стоит перед ними абсолютно голый, а они его внимательно разглядывают со всех сторон и оценивают каждую черточку, словно на продажу готовят. Или будто он несмышленыш какой, лепящий из песка куличики, пока взрослые решают свои важные проблемы. Лейва передернуло. Нет уж, этого ему и дома хватало. Спасибо большое, уже нахлебался вдоволь.
Оставалось только надеяться, что следом за Анкана ушли и все проблемы, которые они с собой принесли, и теперь все это наконец закончится. И так уже они причинили столько боли, из-за них случилось столько зла. Взгляд Лейва словно магнитом притягивала левая рука Бьерна, обмотанная в тряпицу. Он держал ее, прижимая к телу, словно перелом, и было видно, как ткань чуть-чуть подрагивает по краям. То ли судороги сводили ладонь Бьерна, то ли она болела, а он изо всех сил делал вид, что ему все нипочем. Только глаза все выдавали. Взгляд у друга был как у покойника, и это больше всего тревожило Лейва.
Когда их учили, наставники всегда предупреждали молодых наездников, что в случае ранения макто, необходимо немедленно отсоединить от него разум и попытаться спастись самостоятельно. Ящеры хоть и были сильны и выносливы, но из-за ускоренного во время полета обмена веществ в случае даже не слишком серьезного ранения почти сразу же умирали от разрыва сердца. И это, естественно, било и по наездникам. Только вот как можно просто взять и бросить друга, своего макто, с которым летал всю жизнь? Как можно не попытаться придать ему сил, подпитать, вырвать из лап смерти? Отвернуться от него в тот самый миг, когда ему так нужна помощь? И Бьерн не отвернулся.
