— Вот это, — Кирх повыше приподнял свою ступку. На его голос обернулись Дитр и Тьярд, уже управившиеся с приторочиванием тюков на седла макто. А сам Лейв едва с бревна не свалился, подавшись вперед и вглядываясь в странноватую мутную бурду в руках Кирха. — Я много лет пытался понять, как сделать эту микстуру. И, кажется, наконец сделал.
— Ты уверен? — Бьерн смотрел на чарку жадными глазами.
— Конечно, нет, — пожал плечами Кирх. Лейв громко фыркнул и всплеснул руками. Сын Хранителя бросил на него неодобрительный взгляд и повернулся к Бьерну. — Я никогда не проверял ее ни на ком, но это самое близкое к тому описанию, которое я читал. Я не знаю, что случится, если ты выпьешь это. Только вот, мне кажется, что попробовать стоит. Хуже-то все равно быть уже не может.
— Хуже быть не может, — повторил Бьерн и потянулся к ступке.
Тьярд и Дитр подошли к ним, зачарованно наблюдая за тем, как Бьерн берет лекарство. Вид у обоих был крайне взволнованный. Лейв тоже смотрел на друга, думая сразу о тысяче вещей и моля Иртана, чтобы сыворотка помогла. Если ты сейчас спасешь его, козлами облобзанный книжник, клянусь, я больше никогда в жизни тебе дурного слова не скажу! Во всяком случае, вслух.
Бьерн поднес ступку к лицу, неловко держа одной рукой, вдохнул запах над ней и сморщился. Потом глянул на Лейва, улыбнулся ему и приподнял чарку.
— Ну что ж, за то, что Верго был прав! — хрипло проговорил он и сделал большой глоток.
— Ну что? — сразу же спросил Лейв, подаваясь вперед и едва не толкнув его под локоть. — Действует?
— Да подожди ты, — поморщился Кирх.
Бьерн допил всю ступку до дна, и Лейв зачарованно наблюдал за тем, как ритмично двигается его горло. Потом охотник опустил миску и скривился, вытирая здоровой рукой губы.
— Вкус у нее как у ослиной мочи.
— А ты знаешь, какой у нее вкус? — вылупил глаза Лейв.
— Что ты чувствуешь? — одновременно с ним спросил Кирх.
Бьерн помолчал, прислушиваясь к себе, потом негромко проговорил:
— Жжение.
Он осторожно снял тряпицу, которой они обмотали его дикую кисть, и взглядам друзей открылась темно-бордовая, распухшая рука, испещренная толстыми темно-синими венами. Она слегка светилась в темноте, словно где-то под кожей прятался маленький фонарик. Прямо на глазах этот свет начал таять, а краснота и опухоль — спадать. Они не исчезли целиком, но теперь ладонь выглядела гораздо лучше. Все еще красная и ошпаренная, с местами облезшей кожей, но уже не раздутая, как на последней стадии гангрены.
— Действует! — удовлетворенно кивнул Кирх. Глаза его светились. — Замечательно! Я буду поить тебя этой настойкой каждый вечер, и через месяц вся эта дрянь из тебя выйдет.
Бьерн смотрел на свою руку так, словно не слышал слов Кирха или не верил им. Он часто заморгал, а потом, не поднимая глаз, тихо прогудел:
— Спасибо тебе, сын Хранителя. Я твой должник.
— Ураааа! — заорал Лейв, тряся друга за плечи и едва не скидывая его с бревна. — Ты будешь жить вечно, Бьерн! И летать выше всех, дальше всех, быстрее всех! Этот поганый… то есть, я хотел сказать, одаренный книжник спас-таки тебя! — Кирх посмотрел на него так, словно ледяной водой окатил, и Лейв почувствовал, что краснеет.
— Ты молодец, Кирх! — улыбнулся Дитр, протягивая ему руку и пожимая ее. — Твой отец будет тобой гордиться. То, что ты сейчас сделал, достойно того, чтобы войти в историю вельдов.
— Поздравлять будешь, когда Бьерн окончательно выздоровеет, — отозвался Кирх, но улыбка все равно широко растягивала его губы. — Только тогда, не раньше.
Ладонь Сына Неба легла ему на плечо, и Кирх вновь улыбнулся, опуская глаза. Вид у него был крайне довольным, и в этот миг он даже стал как-то симпатичнее, на взгляд Лейва. Впрочем, до него ему никогда дела не было. Сейчас его, прежде всего, интересовал Бьерн. Но он все-таки нашел в себе силы и протянул руку Кирху:
— Спасибо тебе, Кирх! Спасибо!
Лейв говорил от чистого сердца, и Кирх заметил это, поколебавшись, но все-таки пожав ему ладонь. На миг глаза его стали чуть менее жесткими.
— Не за что, — буркнул он.
А Бьерн все смотрел и смотрел на свою ладонь, словно не веря в то, что сейчас происходило. Потом он вдруг поднял голову и взглянул на Лейва, и в его глазах было столько нежности, столько любви и тепла, что того перетряхнуло всем телом. Лейв глупо хмыкнул, улыбаясь во все зубы и чувствуя, как внутри предательски дрожит сердце. Проклятые Анкана! Мало того, что вы искалечили нас всех, так еще и заставили меня влюбиться в лучшего друга! Что за бхарство?!
Не будучи уверенным, делает ли он все правильно, или совершает самую большую ошибку в своей жизни, Лейв положил руку на плечо Бьерна и тепло сжал его. Бьерн будет жить, и все остальное сейчас становилось не таким уж и важным. У них еще будет много времени, чтобы обо всем поговорить. Но сейчас Бьерн будет жить. Лейв вдохнул ночной воздух полной грудью, и тот показался ему самым сладким из всех, что он пробовал в жизни.
