И ведь действительно, кому могло прийти в голову, что онды покусятся на Рощу? Никаких крупных поселений там не было, промышленности тоже. Несколько святилищ да одно единственное становище на берегу реки. И ведь Великая Царица тоже была символом, очень древним и почитаемым, но все же — символом. Она не решала государственных вопросов, она не участвовала в политике, не направляла армии. Так зачем же им тогда сдалась Роща? Что они там забыли?
— Вот и я все время только об этом и думаю, — проворчала сидящая рядом Ирга, и Леда вздрогнула, осознав, что говорила вслух.
Дров здесь было полно, а потому и костры горели жарко. Сейчас они сидели возле такого костерка на обмерзших бревнах, ожидая, когда на неровном огне закипит уже, наконец, котелок с водой, чтобы сварить себе обычную кашу. Магара торопилась и приказала идти налегке, поэтому вместо обоза каждый воин нес с собой собственный запас крупы и солонины. Только вот спешить было уже некуда.
Леда шмыгнула носом, ерзая на мерзлом бревне, чтобы устроиться поудобнее. Ровные ряды палаток словно грибы заполнили всю долину, доходя до самой границы леса на севере, и их медленно заметало снежной порошей, словно стирая с лица земли. Так и анай скоро исчезнут, подумалось Леде. Нас просто перемелят Жернова Великой Мани, а потом пепел памяти растворится в земле этих гор, и не останется ничего.
Вечером дня взятия Натэля, когда обессилевшая и обезумевшая от крови армия безудержно хлестала оставшийся ашвил и праздновала первый день без войны, пришло известие, что Роща пала. Не став разбираться, что к чему, Магара приказала немедленно собирать войска и сниматься с места. Остальные командующие фронтами едва уговорили ее не принимать поспешных решений и дать войскам хоть немного отдохнуть. После беспрерывных многомесячных боев и самого ожесточенного последнего штурма, разведчицы в буквальном смысле валились с ног от усталости, и им нужен был хотя бы день до того, как лететь на восток, на пепелище Рощи Великой Мани.
Естественно, что весть о катастрофе и чудовищном кощунстве ондов моментально разлетелась среди разведчиц, и еще не отошедшие после боя, разгоряченные ощущением победы и ашвилом, они сами рвались как можно быстрее на восток. Но и Магара поостыла, осознав свою ошибку, да и другие командующие фортом рассудили, что срываться с места посреди ночи и куда-то лететь в сложившихся обстоятельствах было делом слишком рискованным и неоправданным. Потому армия выступила на следующее утро и почти без остановок и передыха добиралась сквозь метель и колючий зимний ветер сюда, в земли Раэрн, как можно ближе к Роще. Вот только и это было зря. Они сидели в этой безымянной долине уже третий день, ожидая, пока разведка внимательно изучит место дислокации врага и составит приблизительное представление о его численности. Делать здесь было совершенно нечего, а глухая ненависть, толкавшая и толкавшая в затылок, заставляющая руки дрожать от желания убивать, медленно сводила разведчиц с ума.
Кое-кто уже порывался ночью совершить рейд на восток без ведома командования. Слишком уж горькой была рана, нанесенная ондами. Но первые перьев пока еще продолжали удерживать своих людей от необдуманных шагов. Леда и сама уже трижды назначала внеочередные наряды за дровами и на рытье отхожих ям, а один раз была вынуждена даже выпороть особенно ретивую разведчицу. Для нее это было вдвойне странно, особенно учитывая то, что разведчица была ровесницей ману ее мани. Вот только ее дочь была Жрицей в Роще Великой Мани, и Леда прекрасно понимала, почему та так тоскливо смотрит на запад, словно попавший в капкан волк, которому не остается ничего, кроме как отгрызть собственную лапу.
— Эти уроды даже языка не знают, общаются звуками, — проворчала Ирга, поглубже заворачиваясь в свои крылья. Брови у нее побелели от намерзшего на них инея, а темные с проседью волосы были влажными: снег, что беспрестанно сыпался на голову, подтаивал от жара крыльев. — Откуда тогда им известно, что Роща так важна для нас?
— Понятия не имею, — вздохнула Леда, глядя на низенькое, танцующее на толстых еловых сучьях пламя. Костер протаял уже до самой земли, и теперь снег вокруг него медленно обрастал слезами, отступая все дальше и дальше от кусачего пламени.
В зимней форме было тепло. Толстое белое шерстяное пальто и такие же штаны прогоняли прочь холод, к тому же, прекрасно скрывали Каэрос на фоне снега. Только вот запас зимней формы был не слишком велик, и большая ее часть досталась молодым разведчицам. Старые ворчали, что еще и не такие холода видали на своем веку, и что им достаточно ненависти к ондам, чтобы греться по ночам. И все самое теплое заботливо отдали тем, для кого эта война стала первой в жизни. Молодежь пыталась протестовать, но Магара и слушать ничего не стала. Сказала, что если те не желают переодеться в теплое, то будут ходить голышом. Вот разведчицы поворчали-поворчали, да и подчинились.
