Серый мир без красок раскинулся вокруг. Серая плоскость была под ногами Ульха, серая полусфера — над головой. Серый ветер задувал с востока, неся следом за собой такую же серую пыль. Только вверх нельзя было смотреть, и Ульх знал это, но его глаза неумолимо тащило и тянуло туда, словно кто-то хотел, чтобы он туда смотрел. Вжав голову в плечи, Ульх уставился себе под ноги. Он знал, что там, над головой, вместо солнца висит громадная черная дыра, колеблющаяся и меняющая очертания по краям, которая и освещала тусклым светом весь этот мир. Потому и света здесь не было: только бесцветная чистота и ничего больше.
Под ногами у Ульха искривлялась его собственная тень. Она была длинная и серая, она словно бы следила за ним, словно наблюдала, что он будет делать дальше. От этого стало не по себе.
УЛЬХ.
Голос друга заполнил его голову, и он задрожал всем телом, сжимая виски, которые сейчас, казалось, разорвет на куски. Упав на землю и тыкаясь носом практически в собственную тень, Ульх низко опустил голову.
ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ ОБО МНЕ, УЛЬХ. С КАЖДЫМ ДНЕМ ТЫ МЕДЛЕННО И ВЕРНО ЗАБЫВАЕШЬ МЕНЯ. ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС ТЫ РЕШИЛ ОТВЕРНУТЬСЯ ОТ МЕНЯ? СЕЙЧАС, КОГДА МЫ ТАК БЛИЗКИ К ЦЕЛИ?
Нет, хозяин! — тихонько зашептал Ульх, чувствуя, как с губ срывается пена. — Я не забываю тебя! Я помню только о тебе! И живу только для тебя!
А ТВОЙ ПРИЯТЕЛЬ? ТЫ ПРОВОДИШЬ С НИМ СЛИШКОМ МНОГО ДРАГОЦЕННОГО ВРЕМЕНИ, КОТОРОЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ПОСВЯТИТЬ МОЛИТВАМ И НАШЕЙ ОБЩЕЙ ЦЕЛИ.
Он ничем не опасен, — негромко проговорил Ульх, сжимая сутулые плечи. — Он думает так же, как и мы, он хочет того же. И он нисколько не отвлекает меня, скорее наоборот.
Превозмогая ужас, Ульх поднял голову и взглянул на черный зрачок в небе. Огромная сфера, провал в никуда, абсолютная ночь, которой никогда не было начала и никогда не будет конца. Сфера плыла, посверкивая странным светом. Казалось, что этот свет еще более черный, чем она сама, и только благодаря ему она светилась. Ульх ощутил себя так, словно зрачки выгорают. Словно кто-то держит у самого лица раскаленную головню и заставляет его смотреть на пламя, пока глаза не вытекут. Это было невыносимо, но это было необходимо.
Поверь, хозяин, он верит так же, как и я, — взмолился он изо всех сил. — И благодаря ему, я верю и хочу еще больше.
ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, УЛЬХ?
Мира, который будет чистым и пустым. Мира без людей, без жизни, без света. Мира тишины.
ТОГДА ПОЙДЕМ.
Ульх ждал боли, но ее не последовало. Обрадованный и донельзя удивленный, он поднялся на дрожащие ноги и огляделся. Впереди из серой пелены тянущейся по воздуху пыли вставали далекие горы. Ульх знал, что там север. Очень медленно он пошел вперед, и горы росли прямо на его глазах, будто с каждым шагом он преодолевал по нескольку десятков километров.
Кривые пики совсем не походили на все виденные Ульхом горы. Они загибались в небо, острые, обломанные, будто чьи-то зубы, и пики их не покрывал снег. Только ветер выл там, на головокружительной высоте, стонал в ущельях между утесов, рвал свою грудь об их острые края. Ульх оказался прямо под их закрывшей полнеба громадой и ощутил давящую мощь, едва не расплющивающую его. Будто эти горы лежали прямо на его плечах, а он из последних сил удерживал их.
Он сделал еще шаг, приказав себе не бояться. И теперь стоял в темной пещере, которую он так ненавидел, которая так сильно его пугала. Перед ним была каверна, уводящая во тьму, словно чей-то открытый в крике боли и ужаса рот, истыканный кривыми зубами-утесами. По внутреннему краю каверны вниз, закручиваясь спиралью, вел узкий полуобвалившийся пандус. Со дна бездны вверх поднимались странные отсветы: белые, рыжие, черные, посылая расплывчатые тени гулять по стенам.
Ульх ощутил, что отступил от каверны как можно дальше, прижавшись спиной к холодному утесу и вжимаясь в него всем телом. Он и хотел бы уйти отсюда сейчас, но дороги назад не было. Буквально несколько мгновений назад он каким-то образом сюда прошел, но как выйти отсюда — уже не знал.
НЕ БОЙСЯ, УЛЬХ. ИДИ.
Невидимая сила оторвала его от стены и пихнула вперед. Ноги заплетались, но он медленно пошел вперед, вжимая голову в плечи и опасливо косясь на разлом перед ним. Оттуда постоянно слышались какие-то звуки: нечленораздельные голоса и вскрики, тихий шепот, безумный смех и мерзкие стоны, тысячи-тысяч звуков, смешавшихся в один низкий и глубокий гул, фонивший у него в ушах и мешающий думать.
Он вступил на пандус и осторожно, прижимаясь к самой стене каверны, зашагал вниз. Тело стало чутким, превратившись в оголенный нерв. Никогда еще Ульх так остро не ощущал окружающую его реальность. Никогда еще он так не боялся.
Мелкие камушки разъезжались под его ногами, пока он крохотными шажками спускался вниз. От одной мысли, что он может оступиться и скатиться прямо в каверну, его затошнило от страха. Тем не менее, он изо всех сил сжал зубы, тяжело вздохнул и отлепился от стены. А потом заглянул вниз, прямо в каверну.
