Там было что-то странное. Неземной свет, не белый и не черный, заполнял ее до краев, а может, это каверна становилась им. В нем поблескивало что-то, что больше всего напоминало звезды, расползалось странное красновато-розовое свечение, чем-то похожее на северное сияние. Словно кто-то подвесил разноцветные занавески, и они медленно полощатся на ветру, меняя свои очертания.
Это было даже не страшно, это было красиво, и Ульх уже увереннее перегнулся через край, глядя туда. В переливах всех оттенков красного и черного медленно плыли звезды и какие-то странные вытянутые тени. Они закручивались к центру, по спирали, становясь объемными и поглощая, высасывая сознание Ульха. Голова закружилась, но он устоял, придерживаясь ладонью за край каверны.
СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО, УЛЬХ.
Теперь он видел, правда, не совсем понимал, что видит. Сквозь бесконечную глубину звездного колодца плыли тени. Они походили на разводы на воде, проходя по самой границе каверны и не выходя наружу. Семь громадных, черных как ночь, как то око в небе, вытянутых теней, черты лиц которых менялись и путались, пугая Ульха до смерти. Все отчаяние мира, вся боль и скорбь были в этих тенях. И они смотрели на него оттуда, из бесконечной звездной темноты, тянулись к нему длинными тонкими руками с острыми когтями, словно готовы были впиться в грудь и выпить всю его жизнь, наполнить свои кости плотью и подняться по кривым стенам каверны вверх.
ЗНАЕШЬ, КТО ЭТО, УЛЬХ?
Он в ужасе покачал головой, испуганный настолько, что даже не мог говорить.
ЭТО — СТРАЖИ ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ. ОНИ — ВСЕ САМОЕ СТРАШНОЕ, САМОЕ ЖУТКОЕ И ПОДЛОЕ, ЗЛОЕ И ЧУДОВИЩНОЕ, ЧТО СОТВОРИЛ В МИРЕ ЕГО СОЗДАТЕЛЬ. ОНИ — ТО, ИЗ ЧЕГО ИСХОДИТ ВСЯ ТЬМА МИРА. И В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЭТОГО МИРА ТЫ ВЫПУСТИШЬ ИХ, ЧТОБЫ ОНИ ПОГЛОТИЛИ СВОЕГО ГОСПОДИНА. И ТОГДА ПОВСЮДУ ВОЦАРИТСЯ ТИШИНА И ПОКОЙ.
Ульх только прижимался к каменной стене, чувствуя леденящий ужас, отчаянно стучащий вместе с сердцем в его ушах. Тени плыли мимо него, сонные и дремотные, они не могли его коснуться. Но слова друга встревожили Ульха. Если он выпустит их, тени ведь смогут дотянуться и до него…
НИЧЕГО НЕ БОЙСЯ. МЫ С ТОБОЙ НЕСЕМ В ЭТОТ МИР ПОРЯДОК. ОНИ ЗНАЮТ СВОЕГО ХОЗЯИНА И НЕ ТРОНУТ ЕГО.
Голос друга звучал уверенно и спокойно, и Ульх конвульсивно вздохнул. Раз его друг знал, как выпустить этих тварей, значит, он знал, и как защититься от них. И естественно, он не оставит Ульха, когда придет последний час.
СМОТРИ ГЛУБЖЕ. ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ.
Ульх тяжело сглотнул и медленно опустился на колени на самом краю уходящего вниз пандуса. Держась руками и ногами за надежный холодный камень, он вгляделся в звездную тьму каверны. Тени проплывали прямо под ним, но он игнорировал их и глядел туда, прямо в глубину, где танцевало красноватое свечение. И увидел.
Двенадцать фигур проступали сквозь звездные просверки, разместившись по всему периметру каверны. Они спали в вертикальных гробах, смежив веки, и покой был на их лицах. Ульх не мог разглядеть черты лиц или их одежду. Он видел лишь двенадцать теней, спящих там, на самом дне каверны.
А ЭТО ТЕ, КТО ПОМОЖЕТ НАМ ОСУЩЕСТВИТЬ НАШЕ ДЕЛО. ОНИ УБЕРЕГУТ ТЕБЯ, КОГДА ПРИДЕТ ЧАС РАСПЛАТЫ, КОГДА ОДИН ЦВЕТ ПОГЛОТИТ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ, И ВОЦАРИТСЯ ПОКОЙ. ДАЙ ИМ СВОБОДУ, ОТПУСТИ ИХ НА ВОЛЮ, И ТЫ БУДЕШЬ СПАСЕН. ТЫ СТАНЕШЬ ПРАВИТЬ ВСЕМ, ЧТО ЕСТЬ В МИРЕ, И ПОКОЙ БУДЕТ СЛУЖИТЬ ТЕБЕ ВЕЧНО.
Как мне выпустить их, хозяин? — спросил Ульх, чувствуя, как его хриплое карканье тонет в грохоте, несущемся со дна каверны. Грохот нарастал, словно там начался горный обвал, и громады камня катились в сторону Ульха, стремясь раздавить его на куски.
Я ДАЛ ТЕБЕ РИСУНОК. ПОВТОРИ ЕГО ЗДЕСЬ. И НАЧНЕТСЯ НОВАЯ ЭРА.
Грохот стал невыносимым. Ульх закричал наполовину от страха, наполовину от боли, а потом упал без сознания на твердый каменный пол.
Сознание возвращалось очень медленно. Ужасно болела голова, а еще он чувствовал во рту горечь желчи. Все тело ломало и выкручивало в судорогах, словно он уже умер, и теперь что-то вытаскивало его обратно с того света, заставляя каждую клетку оживать.
Ульх тихо вскрикнул, дрожа всем телом, стуча пятками по полу и неровно дергая руками. Перед глазами металось дрожащее пламя свечи, а вой вьюги за стенами палатки походил на волчий.
— Иртан! Хвала Богам! Вы живы, Черноглазый!
Голос показался Ульху смутно знакомым. Невероятным усилием воли он остановил приступ и вытянулся ровно на ковре, пережидая последние толчки сокращающихся мышц тела. А потом повернул голову и посмотрел в глаза Дардану.
— Что ты делаешь здесь, сын мой? — хрипло спросил Ульх. Глотка болела, и слова давались ему с трудом.
— Я не смог уйти, Черноглазый! — Дардан в тревоге смотрел на него, но помочь не решался, и за это Ульх был ему благодарен. — Вам было совсем плохо. Вы метались в бреду, что-то бормотали. Я подумал, что будет лучше, если я побуду здесь, пока вы не очнетесь. Возможно, вам пригодится моя помощь.
