– Отлично! – как-то чересчур громко воскликнул я. Я и позабыл, как это нервирует – спрашивать человека, не хочет ли он провести время с тобой. В юности заводишь друзей помногу и легко, но чем старше становишься, тем сильнее бьет возможный отказ. – Пришлю вам всю инфу в СМС.
Никогда в жизни я не использовал слово «инфа». Не уверен, что оно прозвучало именно так, как должно.
– У вас ведь нет моего телефона.
– Ну же, Марта, это было такое ненавязчивое предложение дать мне номерок. Могли бы и подыграть, знаете ли.
Последовала неловкая пауза, которой она, казалось, наслаждалась.
– Так вы… дадите мне свой телефон?
– Возможно. – Она улыбнулась.
Это что, был флирт? То есть похоже, конечно… Но трудно сказать наверняка, если б
– Давайте. – Она взяла у меня телефон и быстро забила в него заветные цифры. – Все, мне пора идти. – И закрыла окно, вновь опустила жалюзи.
Это было как в ромкомах, которые любила смотреть моя мать. Большой палец завис над кнопкой «отправить» и так и висел, пока я не вспомнил один лайфхак, которым частенько пользовалась моя сестра. Посчитай от пяти до одного, а потом просто сделай это.
Я легонько прикоснулся к экрану, телефон свистнул – и на сообщении появилась метка об отправке.
Мне казалось, такое сообщение таит в себе хоть какую-то загадку и возбуждает любопытство… Так я думал, пока Марта не ответила:
Единственное заведение, которое, на мой взгляд, могло составить конкуренцию книжному магазину или библиотеке, – хороший магазин канцтоваров. «Уголок канцелярии» следовало относить к числу мест священных, если мы говорим о столь скромных атрибутах, как письменные принадлежности. На самом видном месте, прямо на углу, стояло это эдвардианское здание, украшенное башней с часами (сообщившими мне, что я явился неприлично рано). Из-за черно-золотых букв на вывеске и стеклянных панелей под мозаику над окнами казалось, что перед вами тихая библиотека. Я собирался подождать Марту снаружи, но силы воли хватило всего на две минуты, потому что на витрине я заметил «Монблан», и, конечно, такую ручку требовалось рассмотреть более пристально.
Я зашел внутрь и немного расслабился, ощутив характерные запахи бумаги, кожи и чернил. За стеклом на витринах, словно драгоценности, красовались ряды ручек «Паркер» и «Кросс» и наконечники для каллиграфического письма. Возле прилавка стояли кожаные портфели, заставившие меня вспомнить о потерянном романе Хемингуэя. Может, его унесли в таком вот портфеле? По крайней мере, так думал каждый слушатель магистерских курсов литературы, прогуливаясь по кампусу с аналогичной сумкой, небрежно перекинутой через плечо.
По магазину слонялись еще несколько посетителей. Я огляделся в поисках своей заветной ручки и увидел в дверях Марту, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке.
– О, вы все-таки пришли!
Ну, по крайней мере, я никогда не упускаю шанс подметить очевидный факт.
Она улыбнулась, и дверь за ее спиной медленно закрылась.
– Итак, что мы тут делаем?
– Я так и думал, что вам не чужд экзистенциализм. – Марта покосилась на меня с недоумением. – Это шутка, просто шутка, не надо нервничать!
Господи, ну почему я веду себя как последний придурок? Я будто утратил всякую способность разговаривать по-человечески.
– Я могу вам чем-то помочь, сэр? – раздался голос из-за стойки.
– Да! Да, пожалуйста. На витрине я видел ручку «Монблан»…
– А, «Маленький принц»! – на лету сообразил менеджер. Эта проницательность явно добавляла ему очков в продажах.
– Почему вы привели меня сюда? – спросила Марта, дождавшись, пока менеджер не отойдет настолько, чтобы не слышать нас.
– Тут великолепно, не правда ли? Хотя это не то место… Ну то есть я имею в виду, мы пойдем куда-нибудь после. Конечно.
– Ладно.
Судя по тону, это было что угодно, только не «ладно».
– А вот и она, сэр. Модель из серии «Маленький принц».
Она была прекрасна, даже когда лежала в бордовом футляре с крошечной золотой звездочкой на застежке.
– Как вы можете видеть, на ручке выгравирована цитата из книги.
–
– Вы говорите по-французски? – растерялась Марта.
– Совсем немного. Я провел лето, работая в одном
– Ладно, – повторила она и уставилась в пол, но я успел заметить, как расширились ее глаза.
– Там сказано, что человек может видеть ясно, только когда смотрит сердцем.
