Оставшись наедине с лордом Бингли, я твердо решила помалкивать. Он спросил, нравится ли мне Париж, а я просто кивнула, растянув губы в подобии улыбки. Вернулся официант, поставил на маленький столик рядом с нами ведерко со льдом и умело открыл бутылку. Разумеется, сначала он налил шампанское Бингли – лорд должен снять пробу! Я внутренне сгорала от нетерпения. «Просто оставь эту чертову бутылку», – думала я. Мне было жизненно необходимо выпить.
Бингли звякнул своим бокалом о мой и произнес какой-то невнятный тост за наше совместное будущее. Я снова улыбнулась, потому что в этот момент подумала: да уж, совместным оно будет ровно столько, сколько времени мне потребуется, чтобы вырваться из лап брата. Линдон все еще разговаривал с консьержем. Мелькнула мысль: а может, напоить обоих и незаметно ускользнуть?
– Ваш брат – славный малый.
– Славный, да уж.
– Вы знаете, что мы вместе служили?
– Вот как.
– Человек исключительных принципов, да-да.
– В самом деле?
– А вы так не думаете, мисс Карлайл… Опалин? Я могу называть вас Опалин, если вы не против.
«Ох, да называйте, как хотите», – думала я, гадая, как долго еще продлится этот фарс. Сильвия наверняка не упустила бы случая высмеять эту вымученную вежливость. Ах, если б только я была американкой!
– Когда сидишь с кем-то бок о бок в окопе, невольно узнаешь о человеке многое. Часто приходится принимать… сложные решения.
Я знала, о чем говорит Бингли. Именно эти сложные решения и стали причиной раздоров между Линдоном и нашим отцом.
– Я знаю, что брат застрелил одного из своих за трусость, – мрачно ответила я, не в силах больше удерживать на лице фальшивую улыбку. Одна мысль об этом вызывала у меня отвращение. Поднять руку на товарища – только за то, что тот поддался страху!
– Одного? – с насмешкой переспросил Бингли. – По крайней мере, в десять раз больше, чем одного!
Звучало так, будто он хвастался этим фактом.
– Видите ли, лидер обязан подавать другим пример.
– Пример?..
– На войне ваш брат заработал себе прозвище. Мы называли его Жнецом. – Он выразительно поднял брови, и я невольно содрогнулась.
Именно в эту секунду у столика снова возник Линдон. В руке он держал ключ от номера.
– Ну что, давай-ка устроим тебя. – Он схватил меня за руку и почти сдернул со стула.
Что ж, пока не представится возможность сбежать, лучше подчиняться. Мы зашли в лифт, служащий захлопнул решетку и нажал кнопку нужного этажа. Все молчали, я уставилась на свои туфли. На чулках виднелась прореха – напоминание о вчерашнем вечере. О, Арман! Сердце сжалось, будто я была самой настоящей героиней любовной драмы, и в то же время меня переполняла усталость. Хотелось только одного: вернуться в уютные стены «Шекспира и Компании», работать бок о бок с Сильвией, составлять каталоги книг и приветствовать покупателей.
–
Мы шли по устланному ковром коридору, по обе стороны которого выстроились высокие растения. Я пыталась собраться с мыслями, но безуспешно.
– Вот и пришли. – Линдон указал на дверь. – Взял тебе номер по соседству с нашим.
Я зашла и от растерянности даже собралась было положить чемодан на кровать, но опомнилась.
– Я не останусь здесь, Линдон!
Он каменным изваянием застыл в дверях, преграждая мне путь.
– Ты будешь делать что тебе говорят, сестренка! – И внезапно с силой толкнул меня, да так, что я врезалась лбом в стену и сползла на пол.
А потом спокойно закрыл дверь и ушел.
Не знаю, сколько времени я пролежала там, на полу, обхватив руками колени. Может, двадцать минут, а может, и два часа.
–
Я с трудом поднялась и отперла дверь.
– Ради бога, что…
Арман.
Он быстро проскользнул в комнату, схватил мою сумку и пальто.
– Идем, скорее!
– Но откуда?.. как?..
– Позже объясню,
Мы бежали по коридору, но совсем не туда, откуда я пришла, а в противоположном направлении, к запасной лестнице. Думать не было времени – я лишь молилась о том, чтобы нас не поймали. Арман не отпускал моей руки. Спустившись на первый этаж, мы побежали по коридору для обслуги, а потом через кухню, и вслед нам кричали повара. Через неприметную дверь мы вывалились на улицу, в какой-то переулок, пересекли несколько мощеных улиц. Арман петлял не хуже уличного пройдохи: мимо торговцев цветами и фруктами, под мостом, и наконец – на большой бульвар, который уже показался мне знакомым. Значит, наш путь лежал в «Шекспира и Компанию».
– Погоди, постой же! – Я отчаянно задыхалась, воздуха не хватало. – Просто… дай минутку!
Пришлось опереться об уличный фонарь, чтобы не упасть. Арман наконец отпустил мою руку, и от этого тотчас показалось, что я утратила нечто важное. Я смотрела в его лицо, в его карие глаза, на то, как он острым взглядом окидывает улицу в поисках угрозы, – и воспоминания о вчерашней ночи накрыли меня с головой.
