– Так что все равно слишком много, – покачала головой Сара.
– Ну, дичи тут тоже много, – заметил Малкольм.
– Не особо. В целом исследования жизни хищников – индийских тигров и африканских львов – показывают, что обычно приходится один хищник на двести травоядных. Значит, на двадцать пять хищников должно приходиться примерно пять тысяч травоядных. Столько здесь будет?
– Нет.
– Как ты считаешь, сколько вообще зверей здесь живет?
– Около двух сотен, – пожал он плечами. – Ну, пятьсот.
– Значит, хищников слишком много. Подержи, Ян, а я установлю лампу.
Сара повесила над малышом нагреватель, чтобы клей поскорее высох. И поправила кислородную маску на мордочке тираннозавра.
– Остров не может прокормить всех этих хищников. И все-таки они тут живут.
– И в чем же загвоздка?
– Думаю, здесь есть источник пищи, о котором мы не знаем, – ответила Сара.
– Ты имеешь в виду синтетическую пищу? – спросил Малкольм. – Сомнительно.
– Нет, от синтетической еды животные становятся вялыми и слабыми. А эти звери не похожи на слабаков. Единственное объяснение – высокий уровень смертности среди травоядных. Если они растут быстро и умирают молодыми, то появляется дополнительный источник пищи для хищников.
– Я заметил, что самые крупные звери кажутся маленькими, как будто не доросли до взрослого состояния. Может, их убивают слишком молодыми?
– Возможно, – согласилась Сара. – Но если бы уровень смертности был слишком высоким, повсюду валялись бы скелеты и трупы животных. Ты видал что-нибудь подобное?
– Признаться, нет. Я вообще не видел никаких скелетов.
– Я тоже. – Она отвела нагреватель в сторону. – Этот остров какой-то странный, Ян.
– Знаю, – кивнул Малкольм.
– Знаешь?
– Да. Я подозревал это с самого начала.
Ударил гром. От подножия вышки тянулась темная и пустынная равнина. Стояла тишина, только издалека доносилось рычание рапторов.
– Наверное, нам пора возвращаться, – обеспокоенно промолвил Эдди.
– Зачем? – бросил Левайн.
Он нацепил прибор ночного видения, очень довольный тем, что догадался его захватить. Мир окрасился ясной зеленью. Он отчетливо видел рапторов, пирующих над останками, и вытоптанную и окровавленную траву вокруг. На скелете не осталось и клочка мяса, но до сих пор оттуда раздавался треск и хруст костей.
– Я подумал, – продолжал Эдди, – что уже ночь и безопасней будет пересидеть в трейлере.
– Почему?
– Ну, он крепкий и надежный. Там есть все необходимое. Я просто подумал, что лучше вернуться. Мы ведь не собираемся торчать тут до утра?
– Нет, – ответил Левайн. – За кого вы меня принимаете, за фанатика, что ли?
Эдди только хмыкнул.
– Давайте побудем тут еще немного, – закончил Левайн.
– Док, – повернулся Эдди к Торну, – что скажете? Скоро польет как из ведра.
– Подождем, – ответил Торн. – А потом вернемся все вместе.
– Динозавры плодились на этом острове пять лет, может, чуть больше, – сказал Малкольм. – Но они оставались только здесь. И внезапно, за последний год, туши дохлых динозавров начали находить на берегах Коста-Рики и, судя по отчетам, на отдельных клочках суши в Тихом океане.
– Вынесло течением?
– Предположительно. Но вот вопрос: почему именно сейчас? А не пять лет назад? Что-то изменилось, но что? И… постой-ка.
Он подошел к компьютеру и склонился над экраном.
– Что ты делаешь? – удивилась Сара.
– Арби вошел в старую сеть, – сказал Ян, – а в ней сохранились записи еще с восьмидесятых.
Он начал водить мышкой.
– Мы их даже не просмотрели…
Появилось меню и список файлов. Малкольм принялся изучать названия.
– Тогда у них возникли проблемы с какой-то болезнью, – сообщил он. – В лаборатории мы нашли много записей по этому поводу.
– Что за болезнь?
– Они не установили.
– У диких животных встречаются разные вялотекущие болезни, – сказала Сара, – которые проявляются только через пять-десять лет. Вызываются вирусами и прионами.
– Но, насколько я помню, для того чтобы животное заболело, оно должно съесть зараженную пищу.
Молчание.
– А чем, интересно, их кормили? – задумалась вслух Сара. – Если бы я бралась выращивать маленьких динозавров, я первым делом подумала бы об этом. Что они едят? Наверное, молоко, но…
– Да, молоко, – ответил Малкольм, не отрывая глаз от экрана. – Первые шесть недель. Козье молоко.
– Разумно. Козье молоко всегда используют для кормления детенышей в зоопарках. Оно прекрасно подходит, потому что гипоаллергенно. А потом?
– Минутку.
Сара Хардинг держала в руках лапку тираннозаврика, ожидая, когда клей затвердеет. Она посмотрела на импровизированный гипс, принюхалась. От повязки до сих пор шел резкий запах.
– Надеюсь, все будет в порядке, – вздохнула она. – Иногда, если от детенышей идет неприятный запах, их не принимают обратно. Но, может, запах исчезнет, когда масса застынет? Сколько времени на это уйдет?
– Минут десять, – ответил Малкольм, глянув на часы. – Не больше.
– Я бы хотела отвезти малыша к гнезду.
Загремел гром. Они машинально посмотрели на темнеющие окна.
