Эйден заткнул меня очередным поцелуем, и я не стала возражать. Как бы мне хотелось, чтобы это мгновение остановилось, и мы так провели весь остаток вечера.
Возможно, даже ночи.
И утра, наверное, тоже…
Эйден отстранился от меня, в очередной раз подтверждая, что гребаной реальности плевать на мои фантазии, и кивнул в сторону входной двери.
– Пойду приму душ и проверю, как там отец. Ты будешь смотреть трансляцию?
Я смущенно пересела с его колен на диван и поджала ноги.
– Конечно. Может, мне поехать с тобой?
Эйден отрицательно покачал головой.
– Оставайся дома, енотик. Встреча с журналистами будет неофициальной, поэтому пройдет быстро. Когда вернусь, хочу, чтобы ты ждала меня в кровати и на тебе уже не было этого идиотского комбинезона.
Я схватила подушку и запустила ему в голову, но мерзавец, как всегда, успел уклониться.
– Комбинезон, Хейли! – он забавно сморщил нос, пятясь в сторону двери. – Это самая несексуальная в мире вещь, запомни!
Вторая подушка полетела следом.
– Пошел вон! – я уже давилась от смеха.
– Ты в нем похожа на автомеханика! – прокричал он уже за закрытой дверью. – Поменяешь мне масло на Ауди?
Продолжая смеяться, я откинулась на спинку дивана и схватила пульт от телевизора.
За три минуты до прямого эфира с Эйденом входная дверь распахнулась и на пороге неожиданно возник его отец. В одной руке Шейн держал переносной деревянный ящик для пива, из которого торчало четыре стеклянных горлышка «Короны», а в другой – тарелку с дымящимися блинчиками.
– Мистер Бакли? – мои глаза округлились от испуга, когда мужчина, захлопнув дверь ногой, направился в мою сторону.
– Двигайся, пуговка, – пробормотал он, плюхаясь рядом со мной на диван. – Кабельное есть?
– Д-да, – заикаясь ответила я, продолжая пялиться на мужчину.
– Чудненько! – он поставил ящик себе на колени и протянул мне тарелку с блинчиками. – Еще тепленькие. С шоколадной начинкой.
Я пробормотала что-то отдаленно напоминающее: «спасибо», взяла в руки тарелку и осторожно принюхалась.
– Пахнет вкусно.
– Любимое блюдо сына, между прочим, – с гордостью отметил Шейн. – Будет вкуснее, если польешь их кленовым сиропом. У тебя он есть?
– Кажется, да, – улыбнулась я и побежала на кухню.
Когда я вернулась Шейн уже допивал первую бутылку пива и с отвращением посматривал на мой скромный диетический ужин, который я приготовила прямо перед его приходом. Ужин состоял из двух вареных яиц и большого стакана смузи из миндального молока и авокадо. Это все, что сегодня осталось в моем холодильнике после дневного визита Каспера-диетолога.
– Вы спасли меня от голодной смерти, мистер Бакли! – выпалила я, вгрызаясь зубами в невероятно вкусный блинчик.
– Мистер Бакли, – хмыкнул он. – Я уже и забыл, когда в последний раз ко мне так обращались… Но знаешь, пуговка, ты можешь звать меня просто Шейн, – мужчина неожиданно подскочил на месте, едва не пролив на себя пиво, и ткнул пальцем в сторону телевизора. – Смотри, начинается!
Эйден засверкал на экране, как настоящая голливудская звезда, которой он в общем-то и являлся. Идеально уложенные волосы, широкая белозубая улыбка и его фирменный ты-точно-хочешь-меня взгляд… Красивые сапфировые глаза Эйдена светили ярче любых софитов.
– Ты не хочешь включить звук?
– Ой, – опомнилась я, нажимая кнопку на пульте.
– …отца никогда не было в моей жизни. Он объявился только сейчас, и ему нужна помощь. Моя помощь. Поэтому завтра мы летим в Швейцарию, в одну из лучших наркологических клиник…
Я перевела взгляд на Шейна, и мое сердце сжалось от жалости. Мужчина, не моргая, смотрел в одну точку на полу. Он так сильно сжимал стеклянную бутылку, что у него побелели костяшки пальцев. Вероятно, слова Эйдена о том, что отца никогда не было в его жизни, стали для него настоящей пощечиной.
– Он был вынужден так сказать, Шейн, – тихо произнесла я.
Мистер Бакли медленно кивнул и отхлебнул немного пива.
– В отличии от его распрекрасной матери, я всегда присутствовал в жизни сына, – в голосе послышалась горечь. – Это же она бросила его! Пятилетнего мальчишку, для которого являлась гребаным божеством! – Он поставил на стол пустую бутылку и открыл следующую. – Знаешь, Эйден потом еще около двух лет каждый день взбирался на крышу нашего дома со своим игрушечным биноклем и выглядывал ее. Все ждал и ждал…
Горячие слезы обжигали мне щеки. Они текли беспрерывным потоком, но я старалась не проронить ни звука.
– Рут ведь не с пустыми руками улетела покорять Голливуд, – усмехнулся Шейн. – Долги, кредиты… Ты наверняка уже в курсе, какой хороший аппетит у этой пресноводной акулы. Я всегда молил Господа лишь об одном, чтобы в один прекрасный день все денежки, которые она высосала из моего мальчика, превратились в калории, и жадная сука скончалась от ожирения.
С каждой секундой я все больше и больше ненавидела эту женщину и неосознанно проникалась симпатией к отцу Эйдена. Да, едва ли Шейн Бакли хоть раз номинировался на премию «Отец года», но он любит своего сына и Эйден, несмотря ни на что, любит его.
