— Я бы с радостью. Но сегодня я не у Чарли, — сказала я кисло. — В некотором роде я пленница.
Пока до него доходило, была тишина, и затем он прорычал:
— Мы придем и заберем тебя, — уверенно пообещал он, непроизвольно переходя на «мы».
Холодок пробежал по позвоночнику, но я ответила легко поддразнивая его:
— Заманчиво. Меня пытали — Элис красила ногти на ногах.
— Я серьезно.
— Не надо. Они просто хотят, чтобы со мной всё было в порядке.
Он рыкнул снова.
— Я знаю это прозвучит глупо, но они следуют голосу своего сердца.
— Сердца! — усмехнулся он.
— Извини за субботу, — сказала я. — Мне пора на боковую, — а точнее на кушетку, поправила я себя мысленно. — Но я скоро позвоню тебе.
— Ты уверена, что они тебе позволят? — едко заметил он.
— Не совсем, — вздохнула я. — Спокойной ночи, Джейк.
— Увидимся.
Элис внезапно возникла рядом, ее рука потянулась к телефону, но я уже набрала номер. Она его увидела.
— Думаю, что его телефон сейчас не с ним, — сказала она.
— Оставлю сообщение.
Телефон дал четыре гудка и затем последовал сигнал автоответчика. Приветствия не было.
— У тебя неприятности, — сказала я медленно, выделяя каждое слово. — Огромные неприятности. Разъяренные медведи гризли покажутся просто ручными зверюшками по сравнению с тем, что ждёт тебя дома.
Я резко захлопнула телефон и подала его Элис.
— Я закончила.
Она усмехнулась.
— Держать тебя в плену — это очень весело.
— Теперь я собираюсь спать, — объявила я, направляясь к лестнице. Элис последовала за мной.
— Элис, — вздохнула я. — Я не собираюсь сбежать. Ты бы об этом знала и ты бы поймала меня, если бы я попыталась.
— Я иду только для того, что бы показать, где твои вещи, — невинно сказала она.
Комната Эдварда была самой дальней по коридору третьего этажа, трудно было ошибиться, даже если бы я хуже ориентировалась в этом огромном доме. Но когда я включила свет, я застыла в растерянности. Я перепутала дверь?
Элис хохотнула.
Эта та же комната, быстро поняла я; просто переставили мебель. Диван был поставлен к северной стенке и магнитофон был выдвинут вперёд, перед огромными полками с компакт дисками — всё для того, что бы освободить место для грандиозных размеров кровати, которая теперь занимала центральное место в комнате.
Все это выглядело в два раза страшнее, потому что южная стеклянная стена отражала всю комнату как зеркало.
Все было подобрано в тон. Тускло-золотое, чуть светлее чем стены, покрывало; черная, сделанная из замысловато обработанного кованного железа, рама. Металлические розы обвивались вокруг высоких стоек и образовывали решетку у изголовья. Моя пижама была аккуратно сложена с краю кровати, сумка с туалетными принадлежностями лежала рядом.
— Что, черт возьми, это такое? — залепетала я.
— Ты же не думала, что он позволит тебе спать на кушетке?
Что-то неразборчиво пробормотав, я прошла к кровати забрать свои вещи.
— Оставляю тебя одну, — улыбнулась Элис. — Увидимся утром.
После того, как я почистила зубы и переоделась, я сгребла пушистую пуховую подушку с огромной кровати и затащила золотое покрывало на кушетку. Я знала, что поступаю глупо, но мне было все равно. «Порше» — взятка и огромная кровать в доме, где никто не спит — это всё больше чем просто раздражало. Я вырубила свет и свернулась на кушетке, думая, смогу ли я уснуть в таком состоянии.
В темноте стеклянная стена больше не была черным зеркалом, отражающим комнату. Свет луны освещал облака за окном. Когда мои глаза привыкли к темноте, я смогла увидеть как рассеянное сияние озаряло кроны деревьев и мерцало на видимом отсюда участке речной глади. Я смотрела на серебряный свет, ожидая, когда потяжелеют мои веки.
В дверь легонько постучали.
— Что, Элис? — прошипела я. Представив ее удивление, когда она заметит мою самодельную кровать, я приготовилась к обороне.
— Это я, — мягко сказала Розали, приоткрыв дверь. Серебряное сияние осветило ее прекрасное лицо.
— Можно войти?
Розали нерешительно застыла на пороге, на ее потрясающе красивом лице отразилась неуверенность.
— Конечно, — ответила я, мой голос от удивления прозвучал на октаву выше. — Входи.
Я села и подвинулась, освобождая ей место на кушетке. Мой желудок скрутил нервный спазм, когда та из Калленов кому я не нравилась, бесшумно подошла и села рядом. Я терялась в догадках, почему она захотела поговорить со мной, но на ум ничего не приходило.
— Ты не возражаешь, если я побеседую с тобой пару минут? — спросила она. — Я ведь тебя не разбудила?
Она посмотрела на ободранную кровать, и перевела взгляд на кушетку.
— Нет, я не спала. Конечно, мы можем поговорить. — интересно, услышала ли она так же ясно как и я, тревожные нотки в моем голосе.
Она легко засмеялась, звук ее смеха походил на перезвон колокольчиков.
— Он так редко оставляет тебя одну, — сказала она. — Я решила, что нужно использовать возможность.
Что она хотела мне рассказать такого, чего нельзя было сказать при Эдварде? Руками я нервно мяла край покрывала.
