Без лишних слов целитель заходил в хрупкие жилища людей, предлагая свою помощь. Некоторые сразу отказывались, понимая, что лечение им не по карману, но узнавая о бесплатной услуге, все как один расцветали в улыбке, уже моля мужчину устранить их недуг.
Сян Лун спокойно проходил один дом за другим, тратя множество сил на лечение бедняков. Пройдя более двадцати домов, лицо мужчины приобрело бледный оттенок, схожий с луной. Думая помочь сегодня последнему дому, целитель не успел приоткрыть занавеску – служащую дверью, как и его руку, перехватили.
— Достаточно. — бросил Ли Юнхэн.
Император выглядел мрачно и даже слишком злобно. Каждый раз Сян Лун просил мужчину подождать его снаружи, дабы Ли Юнхэн не напугал и без того бедных жителей, своим недовольным лицом.
— Это последний на сегодня, — осторожно убрав чужую руку, целитель вошёл в маленькое, но достаточно чистое помещение, имеющее примерно десять квадратов.
В маленькой комнатке не имелось ничего из мебели. В одном углу лежало пару дров, с другого края место, где растапливали огонь, дабы придать маленькому помещению хоть немного тепла. Вместо кровати лишь сено, на котором лежала женщина, больше походившая на скелет, нежели человека.
Возле женщины сидел ребёнок лет восьми, как и мать, не обладая пухлым телом, но будучи не на столько изнемождённым. Он не плакал, сидя возле матери с опущенной головой. Казалось, парнишка уже смирился с её смертью и осознал всю глубину мрачной жизни.
Стоило Сян Луну появиться на пороге, как ребёнок поднял свои маленькие глазки, выражающие удивление и изумление. Он явно ещё никогда не встречал кого-то настолько чистого и красивого.
— Здравствуй, — с лëгкой улыбкой целитель сделал столь же уважительный поклон, каким он приветствовал разных господинов.
Мальчишка не знал, как себя вести, потому лишь сильно сжался в комочек. Дабы расположить доверие ребёнка, Сян Лун достал из-за рукава лепёшку, протянув её мальчику. Учуяв запах еды, малыш поднял голову, а в комнате раздался звук журчащего живота.
— Кажется, ты голоден. Поешь. А я пока осмотрю твою маму, хорошо? — целитель выглядел, как настоящий ангел, спустившийся с небес, поэтому ребёнок быстро сменил свой страх на изумление.
Осторожно взяв еду, он не спешил поглощать её, хотя явно был очень голоден. Оторвав маленький кусочек, ребёнок пытался покормить свою больную матушку, но та даже не могла открыть рта.
— Поешь пока сам, а когда твоя мама поправится, то ты покормишь её, — осторожно убрав маленькую ладонь, Сян Лун приложил в женщине свою, ощутив сильное недомогание и запущенную болезнь внутренних органов.
— Мамочка умрёт… — без вопроса проговорил малыш, смотря на лепёшку в своих руках.
— Нет, твоя мамочка выживет, — уверил алхимик, приступив к целительству.
Как неприглашённый гость, у входа стояла тёмная фигура, смотря на ситуацию равнодушным, но в тоже время уставшим взглядом. Казалось, для Императора Ли видеть целителя столь бедным и опустошённым – непостижимо сложная и трудная ноша.
Сян Лун и впрямь потратил уже слишком много сил на спасение разных жизней, но для целителя такая усталость являлась привычным образом своего существования. Мужчина очень часто вот так захаживал в разные маленькие деревни или города, проводя там по несколько недель, пока не поможет всем, кто в этом нуждался.
— Она не хочет жить…
Услышав данные слова, Сян Лун удивлëнно поднял голову, и даже стоящий у входа мужчина обратил свой взгляд на малыша, в столь раннем возрасте имеющий такие мрачные мысли.
— Почему ты так думаешь? — поинтересовался целитель, в то время как император всё же вошёл внутрь, теперь стоя у стены.
— Она сама так сказала… — скромно ответил парнишка, смотря на женщину, — Мамочка держалась долго, не желая, чтобы я пошёл в рабство к господину Чан Жаню.
— Рабство… — тихо, почти про себя проговорил Сян Лун, сложив в одно слово такую ярость и боль, которую не мог не заметить Ли Юнхэн, с удивлением посмотревшего на целителя.
— Я готов пойти в рабство и всю жизнь жить в нём, но только бы мамочка больше так не страдала, — долго державшись молодцом, парнишка всё же не смог сдержать слёз, горько захныкав.
Сян Лун смотрел на малыша с всё тем же ровным взглядом. Мужчина за свой путь встречал множество случай расставания матерей с их детьми. То из жизни уходили родители, то их дети. Ни в одном, ни в другом случае не имелось ничего приятного.
Целитель уже давно утратил в себе чувства глубочайшего сострадания. Ему было жаль всех живых существ на земле, но он не мог помочь им как-то финансово, только лечить раны, но это не спасало их от голода или холодных домов.
Жизнь слишком жестока…
— Как она может страдать, когда у неё есть такой сильный защитник? — неожиданно для алхимика, возле него сел сам Император, протянув ребёнку свой пояс, стоимостью в несколько хороших домов, — Вам здесь не место. Возьми это и уходите, как только твоя мама поправится. — делая добрый поступок, лицо Ли Юнхэна излучало мрак, с которым он вышел за пределы крошечной комнаты, даже не успев получить поклон от благодарного малыша.