Удивившись такому поведению мужчины, Сян Лун закончил с лечением, и также вышел из дома, заметив у стены Императора, смотрящего куда-то вдаль. Ли Юнхэн сосредоточенно взирал на здешних жителей, видя грязь, бедность и боль витающую по всюду. Не поворачиваясь к целителю, но явно ощутив его присутствие, он тяжело вздохнул, отведя взгляд.
— В детстве я жил в похожем городе. — словно лишь по лицу прочитав вопрос алхимика, дал на него ответ Император, — Моя мать также из последних сил пыталась бороться за жизнь, губя свою собственную. Она не была моей родной матерью, но я всегда считал её таковой… Возможно, именно она и поставила на мне печать, чтобы я мог жить в людских краях и не быть убитым, — Ли Юнхэн посмотрел на свою ладонь, вспоминая тот ужасный день, — Я пытался помогать ей всеми возможными способами, коля дрова и занимаясь домашними делами, каждый день надеясь, что завтра будет лучше и мы выберемся из этого адского мира, но… — Сян Лун внимательно слушал мужчину, каждый раз улавливая боль в его речах, — Этого не случилось. В один день я пришёл домой, а матушка лежала на кровати не в силах даже поднять стакан. Она была похожа на ту женщину, — качнув головой, Ли Юнхэн прикрыл веки, будто возвратившись в свои пять лет, — Только тогда нам никто не помог, и она умерла, а я стал бродяжкой, пока меня не подобрали и не привели в школу Белого лотоса, где всё было также мрачно и больно, пока… — до этого говоря холодным тоном, мужчина вдруг смягчил свой голос, — Я не встретил тебя.
Сян Лун поднял голову, встретившись с взглядом Императора. Несмотря на грустную историю, Ли Юнхэн, казалось, был рад её концовке, закрывавшей собой весь мрак. Целитель смутился, не считая, что сделал для мужчины так много, чтобы он оставался настолько благодарен ему, даже не подозревая, как ошибался.
— Я ничего такого не сделал. Ты сам смог добиться своего, — проговорил Сян Лун, отведя взгляд в сторону.
— Это не так. — не согласился с ним Император. Не успели они бросить друг на друга взгляд, как из комнаты раздался детский крик.
— Мама!
Быстро среагировав, Сян Лун вбежал в помещение, а следом за ним, как тень, ринулся Ли Юнхэн. Двое мужчин застыли у входа, видя милую картину: обнимающихся маму и ребёнка. Женщина всё ещё был слаба и слишком худа, но благодаря тому, что болезнь отступила, теперь она могла хотя бы самостоятельно есть и пить, а в дальнейшем и пойти на полноценную поправку. Увидев зашедших, мальчишка отошёл от матери и упал на колени, с детской искренностью и добротой произнеся:
— Спасибо, я… Я никогда вас не забуду и буду молиться на ваше светлое счастье! — по щекам малыша текли слёзы, но на этот раз от счастья.
— За себя бы помолился, — пробурчал Ли Юнхэн, выйдя из маленького дома.
Сян Лун подарил женщине с ребёнком поклон, также удалившись из их дома. Сравнявшись с Ли Юнхэном, целитель некоторое время молча шёл с ним по улице, прежде чем всё же подметить:
— Кажется, сердце Императора Ли не столь холодно, как он пытается всем показать, — мужчина бросил на целителя взгляд.
— Оно холоднее льда, пока дело не касается тебя. — бросил Ли Юнхэн,
— Разве помощь тем людям не являлось твоим желанием? — поинтересовался Сян Лун, считая поступок мужчины искренним.
— Если бы я путешествовал один, то вряд ли даже заглянул в их дома. — ответил Император, также кое-что заметив, — А ты явно хотел помочь этим людям больше, но не просил меня. Почему? — данный вопрос был задан с обидной. Словно не попросив о помощи, целитель оскорбил этим влиятельного господина.
— Помогать кому-либо – это желание каждого. Я не смею просить Императора о таком.
— Опять Император… — ухмыльнулся он, совсем не доброй улыбкой, — Какая разница Император я или нет? Ты мог попросить меня обеспечить каждого в этом городе пищей и хорошим домом. Думаешь, я бы посмел отказать тебе?
— Я бы не посмел просить о таком, — честно ответил тот, не привыкший к чужой помощи, — Моё желание и предназначение – помогать людям, и я делаю для этого всё, что в моих силах. Но вот деньги – это то, чем я не обладаю, поэтому, — подарив Императору лëгкую улыбку, Сян Лун поведал ему неопровержимый факт, — Я не могу дать их людям.
Целитель и впрямь не имел в своём скромном накоплении и пары монет. В данном городе ему ни один житель не заплатил за помощь, и лишь одна старушка угостила лепёшкой, которую он отдал ребёнку. Мужчина привык к тому, что за его услуги никто не заплатит, поскольку людям, не способным собрать денег даже на еду, платить за лечение и подавно нечем. Целитель никогда и не просил платы, довольствуясь улыбками и словами благодарности. Вот только и их не всегда давали алхимику за помощь…
— Ты ушёл от ответа… — внезапно остановившись, отрывисто бросил Ли Юнхэн, словно говоря, что он не сдвинется с места, пока не получит полноценного ответа. Целитель также остановился, но не спешил поворачиваться к нему.