Но есть у слов и иная сторона. Если множество людей или демонов при жизни возненавидят одну душу, ставшую легендой, то она отправится прямиком в ад, царствуя там на троне владыки тьмы. Не самый худший расклад, учитывая то, что непрославивших отправляют в рабство к этим самым владыкам. Об этой легенде Сян Лун тоже слыхал, каждый раз удивляясь фантазии людей.
— Да что о нём молиться? Видно же, что богатенький мужчина. Так ещё и подстилка самого Императора Ли. — внезапно послышалось ворчание одной особы, злобно сидевшей в углу.
— Как ты можешь так говорить? Он же нам всем помог! — возмутилась женщина постарше, получившая от алхимика немного силы, теперь не ощущая себя живым трупом.
— Да что он помог? Завтра нас всех снова изобьют и с ещё большей силой, а он, добренький такой, уйдёт дальше наслаждаться своей жизнью. — не унималась девушка, но в её словах Сян Лун услышал истину.
— Какая ты неблагодарная, — прокричал парнишка, словно готовый заступиться за человека, проявившего к нему добро, ценой своей жизни.
— Вот-вот! Он вообще не должен был нас лечить, но помог, да и просто так!
— Никто не поможет тебе изменить свою жизнь. Радуйся тому, что дают.
— А хотели бы вы изменить свою жизнь? — остановив крики в помещении, алхимик видел, как на него направлены множество глаз, не понимавшие его, но готовые слушать, как пророка, — Но это зависит только от вас, — создав в руке сгусток энергии, Сян Лун понимал: ещё часть его жизни исчезает на глазах.
***
Утро в Городе Песков выдалось на редкость хмурым. Владыка данных мест оказался жестоко растерзан дворнягами, а все рабы каким-то удивительным образом сбежали. Все до единого… Жители были поражены такими странными обстоятельствами, но никто не посмел даже подумать на гостей, утром спокойно покинувших чужие владения.
Сян Лун подозревал причастность Императора в смерти Чан Жаню, как и тот догадывался, как это более полусотни людям удалось незаметно сбежать из-под стражи. Но никто из мужчин не стал поднимать данную тему, оставив от Города Песка неприятное послевкусие.
— Когда вернусь в царство, отправлю в этот город нового правителя, — буркнул Ли Юнхэн, с самого вечера будучи не в лучшем настроении.
Приняв слова Императора кивком, Вэй Лун продолжил смотреть в даль, сидя на своём коне. Казалось, они закрыли тему и больше не желал вспоминать о бедных городах, но после её открытия оба ощущали дискомфорт в душе. Решив развеять обстановку разговором, на этот раз первый подал голос целитель.
— Года четыре назад я посетил Царство Лошуй, узнав, что мой отец скончался почти через два года после моего ухода… — от этих слов Император повернул голову, думая, что тема будет для целителя болезненной, но на его лице оставался прежний покой, — Теперь им правит новый правитель. Хоть я и не смог познакомиться с ним лично, но, по словам жителей, он добр душой. Да и по обстановке в городе, господин Вэй прекрасно справляется со своими обязанностями по комфортной жизни своего народа. Я рад, что без меня царство не рухнуло.
— Почему для тебя это важно? Разве твой отец не поступил подло, изгнав тебя? — проворчал Ли Юнхэн, благо хоть не додумавшись вредить бывшему царству шисюна.
— Он поступил так, как считал нужным. Я правда подвёл его старания, возложенные на меня. Благодаря отцу я мог жить в достатке и неприкосновенности, пока подчинялся его воли, — вид целителя так и излучал благородство и тепло души, говоря, что он без единой части лицемерия или злобы, — Я сам решил уйти и рад, что от моего ухода никто не пострадал. Кажется, я слишком сильно думал о своей персоне.
— Это не так… — тихо изрёк мужчина, сильнее сжав поводья.
На этом их разговор закончился, после которого каждый остался при своём мнении. От Царства Чжэнъян до горы Мэй около семи дней пути на лошадях. Четыре дня мужчины преодолели, не считая посещения Города Песков.
Решив устроить привал в лесу, путешественники нашли хорошее место, привязав лошадей и принявшись обустраивать ночлег. Ли Юнхэн добыл дрова, а Сян Лун собрал грибов. Из камня благодаря духовной силе Император, создав большую чашу, в которой и был приготовлен ужин.
Всё время пока Ли Юнхэн трудился с приготовлении супа, алхимик не мог оторвать от него глаз. Столь гордый и великий мужчина с таким спокойствием занимался обычной рутиной, словно делал это каждый день.
— Почему шисюн так смотрит на меня? — поинтересовался Император, подав целителю чашу с супом.
— Я не могу смотреть на своего шиди? — легко улыбнулся Сян Лун, и впрямь засмотревшись на крепкого мужчину, что хоть в большом Царстве, что в дремучем лесу был неотразим и велик.
— Разумеется можешь. Шисюну нравится то, что предстало его взгляду? — расплылся в улыбке Ли Юнхэн, каждый раз от разговора с дорогим человеком расцветая, как цветок.
— Я удивлëн твоими способностями выживания в диких условиях. Думал, что Императору будет тяжко без комфорта и помощников, — подметил алхимик, считая, что царская жизнь избаловала его друга, но тот ни разу не выдал никакой претензии о своём комфорте, словно ему было всё ни почём, только бы рядом находился он…