— А как же я? Неужели моей любви тебе недостаточно?
— Это другое, — спокойно проговорил Реггс-старший, — ты, сына, не более чем напоминание о том, чем могла стать наша семья, но чем она уже не станет никогда.
— То есть тебе все равно, что со мной происходит?
— Не понял, — злобно взглянул на Симона Реггс.
— Все ты прекрасно понимаешь, отец, не строй из себя дурака.
— Ты забываешь, с кем ты разго…
— С кем? Так ответь же мне, папа! Ты ведь взял на себя эту роль! И ты своими руками сотворил весь этот ад вокруг нас! Посмотри на всех этих алых воинов! Посмотри на охотников и их сестер! Неужели все это достойно памяти мамы? Неужели…
— Ирис была со мной как раз только лишь из-за того, что я был частью этого механизма! А ты думаешь, если бы я не выгрыз себе путь наверх, то такая как она вообще обратила бы на меня свое внимание?
— Но я-то обратила, — заставил глаза Реггса расшириться голос, который принадлежал темнокожей аборигенке, которая несмотря на свой возраст, казалось, не утратила девичьей красоты и будто бы являлась отражением Лилы, на пару с которой они вместе поддерживали третью израненную сестру. К ним моментально подскочил Индра, и Симон понял, что это, судя по всему, и была та самая Шанти, которую они должны были освободить. А эта женщина постарше значит была мамой Лилы.
— Но ты тем не менее захотел, чтобы матерью твоих детей стала эта Ирис, а не я, — передавая Шанти в руки Индры проговорила, не спуская своих глаза с Реггса, Арджуна, — что ж, это твой выбор дорогой. Как и то, что ты бросил нас с дочкой одних. И это я могу принять. И то, что предпочел какую-то светлокожую мне. Я даже не пыталась с тобой связаться все эти годы, хотя и могла. Гордость не позволяла. Хотя я любила тебя так, как никто никогда не полюбит, Реггс. Но и это все я могу простить. Однако… — она подошла к Симону, — несмотря на то, что ты прекрасно знал, что у тебя уже есть кровная дочь, ты все равно решил начать новую жизнь в Метрополии. Я следила за твоей жизнью через нашу плоховатую, но все же иногда работающую коммуникационную сеть, подключаясь к серверам общедоступной информации Метрополии. Уж прости мне это мое любопытство! И даже тогда я не нашла в себе сил тебя ненавидеть, когда ты усыновил этого мальчика. Но, Реггс, чего уж точно я простить тебе не могу… — Арджуна положила свои мягкие и теплые ладони Симону на плечи, — так этих ужасных слов, которые ты сказал этому молодому человеку. Он не какое-то напоминание. Он твой сын! И ты взял за него ответственность! С Ирис или без нее, но для него ты должен постараться сделать мир лучше! А не ввергать его во тьму! Не уничтожать его будущее! Будущее этого неиспорченного мальчика, который дал имя моей дочери, которое так и не смог или просто не захотел подарить при рождении ее родной отец! А ведь она так хотела, чтобы мужчиной, что даст ей координаты в этом жестоком мире, будешь ты! Но ты оставил ее, и иронично, что именно твой, пусть и не родной сын, наконец, позволил ей почувствовать себя желанной в этом мире!
С этими словами мать Лилы отошла в сторону, давая своей дочери возможность встать рядом с Симоном и взять его за руку.
Симон же, когда Лила оказалась рядом, вновь ощутил это волшебное чувство сопричастности, как будто бы они были с ней единым целым, отражением в двух стоящих друг напротив друга зеркалах, что до бесконечности множили их одно на двоих сердце.
— Все, что делал я… — протянул Реггс, — было ради Симона. Только ради него одного.
— Ну рада слышать! Хоть что-то! — выдохнула мама Лилы. — Значит, в тебе осталось еще хоть что-то человеческое…
— Все было ради этого одного момента. Все миллионы прожитых жизней. Все, что гниют столетиями в земле. Все те, кто доживает свои последние минуты агонии на кольях, все те, кто продолжает бороться. Этот остров, Метрополия. алая гвардия, охотницы и чешуйчатые твари, достижения науки и феноменальная магия, все жизни и смерти были положены на алтарь этого одного-единственного момента, когда Симон выполнит то, что должен, и станет наконец свободным.
Симон хотел было переспросить своего отца, что он имеет в виду, однако ход его мыслей прервал страшный гул, который приближался подобно пикирующему снаряду, что не было так уж далеко от истины, поскольку посмотрев наверх, все собравшиеся стали свидетелями того, как, наконец, расколовшийся на две части корабль, начал свое финальное падение прямо им на голову.
Даже среди строя ветеранов алой армии прошел ропот, поскольку никто не готов был к тому, что смерть явится в столь устрашающем обличии, которому нельзя было ничего противопоставить.
Можно было бы, конечно, попробовать уничтожить корабль в воздухе, но, во-первых, это бы убило всех, кто до сих пор был в заложниках непосредственно внутри «Затмения», а во-вторых, он мог спровоцировать детонацию частиц их крови, что, в свою очередь, уничтожила бы всю разумную жизнь на планете.
