— Посмотри на меня, — ласково проговорила Лила. Симон тут же обратил взор на лицо своей партнерши, которое было угольно-черным. Но не из-за ее природного смуглого цвета кожи. Казалось, ее лицо стало темным как сама черная дыра. Форму лица Лилы можно было опознать только по фиолетовым узорам, которые формировали не только образ самой охотницы, но и всех окружающих объектов.
— На нашем острове есть легенда, что двое влюбленных представляют собой воплощение Богини с ее супругом, которые создают этот мир исключительно для своего развлечения и своих сердечных игр. И прямо как сказал твой отец, сам того не понимая, все, что пережили, как мы, так и бесчисленное количество существ, что до нас, что после — все это всего лишь декорации к тому единственному моменту истины, что мы переживаем здесь и сейчас. И хотя не стоит обманываться в том, что конкретно мы такие избранные и что именно мы небожители, тем не менее в данный момент можно с уверенностью сказать, что они это мы. А потому… — она прикоснулась к лицу Симона, сняв с него маску человека, под которой обнаружилось то самое голубое лицо, которое прикупил он сам для вечеринки, — нет ничего удивительного, что мы можем взять немного энергии из их мира для своей собственной игры.
С этими словами Лила коснулась утконосика, которого Симон все это время прижимал к груди, заставив того вновь обратиться в золотой поток, по которому Лила и Симон взлетели в небо, направляясь прямиком обратно к «Затмению». Симон сначала испугался всего происходящего, однако затем громко рассмеялся над своим страхом, над всеми страхами, которые были и в его жизни, и в жизни любых других людей. Казалось, сейчас он мог все. Воскрешать мертвых, как это произошло с Индрой, дарить новую жизнь, быть кем угодно и чем угодно! И сейчас он был вечным любовником, который со своей любимой становились героями, что могли спасти весь этот мир, просто потому что могли. Просто потому, что, коснувшись поверхности корабля, они разобрали его на мельчайшие информационные единицы, сквозь которые виднелись пленники, которые уже не являлись таковыми, и которые стали свободными, как и они сами. Для них теперь тоже не было никаких ограничений ни в виде места их заключения, ни их собственных тел. Они также стали вечно свободными Богиней и Богом, которые играли собой в разных телах, уже окончательно потерявшихся и не разбирающих, где была Лила, где Симон, поскольку ни на земле, ни в воздухе уже не было никакой угрозы для жизни, но лишь танец любви и свободы, где Богиня притянув к себе своего вечного спутника уже слилась с ним в поцелуе, вспомнив, что пока она считала себя человеком, она и позабыла о том, что у нее есть ее ликующее от восторга и экстаза сердце.
Реггс наблюдал за распускающимся в небе ярким узорчатым цветком, сквозь закрытые веки, которые он накрыл своей ладонью, чтобы никто не увидел его слез. В то же самое время рука его нащупала в алых лохмотьях роковой пульт, которым он мог активировать чипы, что дали бы нужную химическую реакцию в крови пленников:
— Все ради тебя, Симон. Все это только лишь ради тебя.
Поглощенный своей безупречной игрой, тандем Бога и Богини даже не обратил внимания на этот очередной узор в их фантазии, пока не стало слишком поздно, и безжалостный огненный цветок их сердца не выплеснулся наружу, сжигая в огне страсти не только их сердца, но и все вокруг.
— Симон, а ты когда-нибудь был влюблен?
— А? — немного ошарашенный этим вопросом, юноша даже не нашелся, что ответить.
— Ну, то есть… — выдохнула Кейт, — был ли ты когда-нибудь по-настоящему влюблен?
Симон краем глаза покосился на пустую террасу пентхауса, на которой они остались с Кейт вдвоем после вечеринки. Он прекрасно осознавал в этот момент, что, пожалуй, лучшей возможности признаться в любви ему навряд ли представится. А потому нужно было действовать быстро и решительно! Набрав в легкие побольше воздуха, Симон уже было открыл рот, чтобы пробить невидимую стену отчуждения между собой и этой во всех смыслах замечательной девушкой, но тут же захлопнул его, наткнувшись на очередной непреодолимый щит из ее собственных слов и смыслов:
— Наверное, ты подумаешь, что я какая-то дура, но я ощущаю себя… Покинутой что ли. Потому что как бы я ни старалась, я так и не могу ощутить то, что, как мне кажется, я должна… Нет, того, чего я действительно достойна!
Симон даже несколько оскорбился про себя, поскольку вот же он! Стоит прямо перед ней! Может ей стоило напомнить об этом? Раскрыть, так скажем, глаза на то, что идеальный кандидат на вакантное место ее партнера сейчас находился тут, прямо рядом с ней и ее поиски, наконец, окончены.
