Отвернувшись, Симон наконец вновь начал движение по направлению к мосту-тоннелю, что вел в соседний корпус, однако подойдя к нему в плотную, замер, как будто бы его там впереди ждала какая-то опасность. Еще никогда в жизни он не испытывал ничего подобного! Как вообще такое состояние могло возникнуть в столь защищенном и охраняемом месте как это? И тем не менее, Симон все никак не мог избавиться от мысли, что он сейчас являлся кроликом, который прямиком идет в пасть гигантской змеи, готовой в любое мгновение целиком и полностью проглотить его.
— И тем не менее… А к черту! — выругался про себя Симон, так и не найдя оправдания своему страху, после чего сделал решительный шаг, на мгновение сжавшись так, будто бы стены тоннеля вот-вот сойдутся и раздавят его раз и навсегда. Этого, очевидно, не произошло, и юноша, быстро преодолев остаток пути, добрался-таки до нужного корпуса. Преодолев несколько пролетов, он был уже на пути к заветному кабинету, гадая, там ли еще профессор Флауэрс, или же он проделал весь этот долгий и опасный путь зря. Внезапно он резко затормозил, пробегая рядом с одной из дверей, которая всегда, по крайней мере, на его памяти, была заперта.
Это была библиотека-серверная, куда обычным студентам вход был категорически воспрещен. И вместо пластмассовых створок обычных дверей она имела металлические ставни. Более того, они, как уже припомнил Симон, никто не видел, как туда кто-то входил. Сейчас же из помещения вырывалось наружу фиолетовое сияние, и врата в этот новый волшебный новый мир были слегка приоткрыты, как бы приглашая, случайно или нет, путника если и не зайти, то хотя бы на мгновение заглянуть внутрь. Не зная, чего или кого именно он опасается, Симон на цыпочках подошел к приоткрытой двери. Прежде чем он успел каким бы то ни было образом среагировать, металлическая дверь отъехала в сторону, и путник, как загипнотизированный, проник внутрь. Он оказался в святая святых университета — серверной, куда данные поступали напрямую из эфирного шпиля телебашни, который Симон лицезрел за окном. И уже после предварительной обработки и систематизации учебных алгоритмов эта информация она поступала непосредственно в чипы студентов по всему городу.
Внутри серверная напоминала миниатюрное лазерное шоу. Она вся была залита мерцающим светом, который формировал в пространстве объемные голографические символы — своеобразную панель управления, доступ к которой имелся только у директора и его замов. И даже преподаватели и деканы не имели доступа ко всей базе данных. Однако же Симон как-то оказался здесь. Не в состоянии побороть свое любопытство, он уже было потянулся к манящему его символу, который горел в пространстве буквально на расстоянии вытянутой от него руки, как вдруг вздрогнул от раздавшегося у самого его уха голоса сразу после того, как дверь за ним захлопнулась и он оказался в западне:
— Посторонним вход в серверную строго воспрещен!
Узница едва заметно сжалась, когда вслух произнесли ее номер, но, в любом случае, ей не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться. Она знала этот голос. Она слышала его не раз, с тех пор как попала сюда. Поэтому даже сейчас ей не хватало сил и смелости взглянуть своему мучителю прямо в лицо.
— Номер тринадцать! Вам приказано встать! — повторил команду за вышестоящим чином один из рядовых стражников.
Пленница, дрожа всем телом, из последних сил поднялась, чувствуя, как в ее грудной клетке разрастается все шире ничем не заполняемая дыра. Это ощущение становилось все острее, наконец, заставив ее распрямиться и занять место на сцене, откуда вещал управляющий этой территорией, которому пришлось в кои то веки посетить очно свою вотчину по причуде Главного Министерства Сердца.
— Вот это другой разговор! Вы только посмотрите на девушку! Она прекрасно осознает всю тяжесть своих преступлений! Как и то, что она может их искупить перед Метрополией! Она гордо смотрит в лицо врагу и не сдастся ему! Она вернется домой и продолжит…
Узница чувствовала, как боль внутри нее продолжает нарастать подобно снежному кому вместе с тем, как она невидящим взглядом смотрела перед собой в полутемный зал, где все сидящие казались ей манекенами, среди которых могла быть и ее дорогая подруга, которой, с другой стороны, могло уже и не быть в живых. Теперь она была ни в чем не уверена.
— … мы не можем позволить себе впустую тратить наше время! Наши дети в опасности! — продолжил голос рядом на сцене. — Поэтому мы отправляемся уже сегодня ночью, чтобы застать нашего противника врасплох и избавиться от нависшей угрозы раз и навсегда!
По залу подавленных, но еще живых людей пробежал недовольный ропот, который практически тут же стих, когда послышались щелчки снимаемых с предохранителя автоматов по периметру зала.
