В самом центре всей этой битвы находился озаренной сиянием силуэт предводителя алых войск в белом костюме и развивающемся алом плаще, что магией, исходящей из его рук в виде пластмассовых прозрачных молний, пытался сразить черную фигурку погонщицы с несколькими руками, которая буквально прыгнула на него с самого верха центральной пирамиды. Таким образом, Симон вернулся, пройдя по часовой стрелке, взглядом вновь к вершине пирамиды, на сей раз заметив, что на ее вершине находилась еще одна фигурка. Было непонятно, к какой группировке она относится. Фигурка одна-единственная из всех будто бы состояла из прозрачного голубого пластика, который обрамляли золотые украшения.
— Сима, тебе помочь? — подоспел с канцелярским ножом отец, который помог сыну извлечь на свободу детали от двух фигурок, которые мальчик начал тут же с нетерпением собирать по инструкции, к которой прилагался еще и красочный рекламный буклет и комикс.
— Такая, конечно, чушь! — скривилась мать, брезгливо листая комикс. — И чему только наших детей учат! Какие-то там монстры! Глупость, одним словом! Только психику детям портят! И зачем ты вообще купил этот набор?
— Никакие это не глупости, — отрезал отец, — нормальный патриотичный набор.
— Был бы, если бы ты хотя бы купил набор с нашими стражами.
— Они закончились уже. Этот последний я успел забрать, дорогая, — немного раздраженно отозвался отец, — тем более простые солдатики для Симона наверняка были бы не так уж и интересны, как эти чудища. Своего врага надо знать в лицо, я считаю.
— Сплюнь ты! Никогда Симон не пойдет работать в алую гвардию!
— Это почему? — нахмурился отец. — Даже если это не его ремесло, опыт этот никогда не повредит.
— А ты, папа, — с горящими глазами обратился мальчик, указывая на лого коробки, — ты, значит, был там на острове? «За Горизонтом»?
— Да, Сима.
— И ты сражался со всеми этими чудовищами?
Отец кивнул.
— И ты всех-всех жителей спас?
Отец смотрел на него какое-то время довольно пристально, а затем расплылся в самодовольной улыбке:
— Конечно. Как сейчас помню: аборигены радостно бежали за нашим транспортером, даже когда мы с парнями покидали этот остров. Так они не хотели меня… Нас отпускать, настолько велика была их благодарность за наши подвиги.
Набирающий силу дождь продолжал все активнее барабанить по растрескавшемуся асфальту. Эти же крупные капли били и по Симону, который, однако, был целиком и полностью сфокусирован на Лиле, что все сильнее сжимала его ладонь, продолжая дрожать не то мощи стихии, не то от ужаса, который внушил ей появившийся из аэростата человек одним своим голосом.
— Не ждал меня, да, сына? Как проходит твой юбилей? Никак не мог связаться с тобой, но, как я погляжу, ты в полном порядке.
Симон ощутил, как его тело инстинктивно потянулось к человеку, что стоял в десятке метров от него. Перед ним стояла фигура, которая даже не то что решала какие-то определенные проблемы, но в принципе просто не позволяла им появляться в его жизни. Год от года жизнь Симона обретала все больший комфорт, пока не достигла той точки, когда любовные терзания стали чуть ли не единственным, что заставляло Симона испытывать беспокойство. С другой стороны, та жизнь, которую с помощью немалых, как сейчас понимал Симон, инвестиций в его жилье, образование и повседневные расходы обеспечил для него отец, на деле являлась лишь мыльным пузырем, который лопнул от соприкосновения с острой иглой реальности, что с громким хлопком вошла в его ум. И даже если бы он сознательно захотел извлечь ее, ту правду, что уже успела проникнуть в его мозг, уже нельзя было отделить от его идентичности.
Юноша до сих пор был не в состоянии что-либо сказать своему отцу, а лишь безмолвно таращился на человека перед собой, попытавшись приблизиться. Он, однако, и этого не смог сделать, ощутив, с каким остервенением держала его Лила, которая едва могла стоять из-за дрожи. А потому Симон сделал полшага назад и мягко приобнял ее.
