– Помните, что вы сказали мне при нашем знакомстве? – спросила доктор Поподопович, худая женщина, восседающая за столом из красного дерева.
– Да, – ответил Дэвид.
– Тогда вы понимаете мою озабоченность.
– Я ничего не чувствую.
– Значит, будем избавляться от этого постепенно.
– Сколько времени это займет?
– Три месяца.
– Нет.
– Это не аспирин, – сказала она. – Это гораздо ближе к героину.
– Вы говорили, от синдрома отмены я не умру.
– Дэвид, вы можете дойти до такого состояния, что
Ее звали Афина Поподопович. Она одевалась в наряды с узором «пейсли», которые не производили с конца 60-х. Бог знает, где она их покупала. Когда-то доктор Поподопович работала консультантом и кем-то вроде няньки у достаточно известной рок-группы. За годы, прошедшие с тех пор, как они занимали вершины хит-парадов, рокеры стали трезвенниками. Афине Поподопович не надо было объяснять, что значит «покатиться под откос». Она была рядом с Дэвидом после Брюна. Была с ним и после того, как Элизабет покончила с собой. Она поставила его на ноги. До сих пор он всегда следовал ее советам.
– Вы рискуете свести на нет все, чего мы достигли, – сказала она чуть жестче, чем обычно. – Если ваш организм вновь не научится вырабатывать вещества, нужные для формирования положительных эмоций, вы можете очень быстро впасть в жесточайшую депрессию. Такой удар сделает вас зависимым от лекарства на всю жизнь. Боюсь, в подобном состоянии вы можете выкинуть какой-нибудь фортель. Честно говоря, я беспокоюсь и за Таннера.
Последние слова его задели.
– Таннер поживет с моим отцом, пока я не приду в норму. В любом случае меня не будет в городе, я работаю над статьей.
– Куда вы едете?
– В Беллефонт, Пенсильвания. Рядом с колледжем.
– Мне казалось, человек, о ком вы пишете, был из Акрона.
– Никто не знает, откуда был Старик с Прим-роуз-лейн. Известно, что умер он в Акроне. Но поддельное удостоверение получил в Беллефонте. Так что с этим городом его что-то связывало.
– Плохая идея – в состоянии абстиненции ехать в незнакомое место.
– Почему? Что, дома меня меньше будет ломать?
– Здесь вы в пяти минутах от больницы. И здесь вы все вокруг знаете. А там – что, если потеряетесь? Вы слышали когда-нибудь о диссоциативной фуге? Это когда человек испытывает настолько сильный стресс, что его мозг перезагружается, и он забывает, кто он такой, – случается, что навсегда.
– Какова вероятность того, что это случится со мной?
– Ривертин – новый препарат. Лучшее, что у нас есть для лечения посттравматического синдрома, но многого мы о нем еще не знаем. В частности, о побочных эффектах при резком прекращении курса. Может возникнуть, в частности, такая вещь, как гипнагогическая регрессия – эпизодическая память, можно сказать, «флешбэки», «обратные кадры», интенсивные вспышки воспоминаний. Сопровождается все это крайне неприятными ощущениями, приходится заново переживать свое прошлое.
– Помнится, вы еще говорили, что я с вероятностью где-то девяносто пять процентов стану от ривертина бесплодным. А у меня четырехлетний сын.
– И в чем же мое утверждение было ложным?
– Простите, – сказал он. – Но из-за отсутствия эмоций я ощущаю себя калекой.
– Вы уже прекратили его принимать?
– Нет.
Афина покачала головой:
– Не понимаю, к чему эта спешка. Три месяца не такой уж долгий срок. Давайте сделаем все как полагается.
Дэвид не хотел ждать. Внезапно ему подумалось, что он всегда только и делал, что ждал. Он лишь сейчас начал осознавать, что попросту загубил последние несколько лет своей жизни. Довольно! Больше он не будет ждать ни дня. Дэвид взял куртку и встал.
– Извините. Правда, извините. Но думаю, со мной все будет хорошо.
– Вы ведете себя неразумно.
– Я знаю.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Дэвид!
Он посмотрел на нее. Впервые с момента, как он решил отказаться от таблеток, Дэвид занервничал. Афина была напугана. Она всегда выглядела такой уверенной, была как якорь, удерживающий его в реальном мире. Но сейчас ей было страшно.
– Когда у вас случится приступ, вы захотите позвонить мне, чтобы я вас спасла. В этот момент вы забудете, по каким причинам приняли это решение. Вам будет так больно, что единственным вашим желанием будет, чтобы я приехала и помогла вам. Но в том-то и дело, что к тому моменту вы уже пройдете точку невозврата. Если мы дадим вам препарат в то время, как ваш организм будет изо всех сил пытаться заместить его, вы впадете в кому, и мы, возможно, погубим вашу печень, пытаясь привести вас в сознание.
Дэвид улыбнулся:
– Говорите все как есть, док. Я с этим справлюсь.
Она усмехнулась в ответ:
– У вас будет полное ощущение, что вы умираете. Понимаете?
Он ничего не сказал.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – произнесла Афина.
– Я тоже надеюсь.
Дэвид сжульничал.
