– Ну же, давайте! Мы тут все как на иголках, – сказал Сайненбергер, рассеянно потирая лысую голову, словно пытался как-то уложить абсурдную историю Дэвида внутри собственного черепа. – Что сказал вам человек на яхте? Что он вас не убил – это понятно. Постойте, а что вообще случилось с пленкой? Про нее я чуть не забыл. Она была у вас в руках, правильно?
– Да.
– И где она?
– Я не знаю.
Дэвид взглянул на Руссо и с удивлением обнаружил, что тот улыбается. Руссо кивнул Дэвиду и с оживленным видом повернулся к помощнице. Женщина тут же поспешила из зала. У Дэвида не было ни малейшего представления, чему вдруг так обрадовался Руссо. Ему же по-прежнему казалось, что Сайненбергер развлекается, потроша его самого и иск штата к Райли Тримблу.
– Ну? – спросил Сайненбергер. – Продолжайте ваш рассказ.
Дэвид откашлялся. Пока судья Сигел сморкался в носовой платок, Руссо сделал быстрый жест руками, словно растягивал кусок теста.
– Он попросил не светить ему в глаза, так что я, собственно, так и не увидел его лица, – сказал Дэвид.
Сайненбергер закатил глаза.
– Ну, разумеется, – сказал он.
– Дай мне пленку, сказал этот человек. Дай…
– …Мне пленку.
Дэвид передал катушку старику, стоявшему в темноте каюты, по пути намеренно с шумом задев тумбочку. Оставалось лишь надеяться, что тот не разгадал его фокус и не расслышал за грохотом короткое «хрусть».
– Как ты это нашел? – спросил старик. – Откуда ты узнал?
Дэвид молчал.
– У меня пушка. Говори.
– Нет, – сказал Дэвид.
Неизвестно, вооружен ли старик на самом деле. Вполне возможно, подобные типы носят оружие и готовы пустить его в ход. Но голос у этого человека был слабый – таким говорил дед Дэвида, взобравшись вверх по лестнице. В настоящий момент в руках у этого человека ничего не было – Дэвид видел их обе, и одна из них была занята катушкой. Может, его пистолет за поясом? Но как быстро он сможет его выхватить?
Тут старый извращенец почуял нерешительность Дэвида – и бросился на него. Катушка упала на палубу, и старик костлявыми руками схватил Дэвида за горло. Сам он, может, и был слаб, но руки у него были очень даже сильные. Дэвид не мог дышать. Длинные ногти старика впивались в шею.
– И убью! – кряхтел старик, наваливаясь на него. Дэвид ощутил, как у противника встает под тонкими брюками.
Дэвид разорвал на нем рубаху, пытаясь вцепиться в грудь, безволосую, да еще и скользкую, вероятно от какой-то мази. Не за что ухватиться. И не лягнешь – старик припер его к комоду. Единственное, что он смог придумать, – сжал соски старика и крутанул их.
Старик взвизгнул и отпустил Дэвида. Как только руки-клешни перестали сжимать горло, Дэвид отпихнул его. Старик отлетел к стене. Дэвид метнулся к двери, старик устремился за ним. Времени остановиться и подобрать пленку не было. Дэвид побежал к трапу.
– Не-е-ет! – завопил старик. Это был истошный вопль сумасшедшего.
– Прости-и! – взвыл старик, и на секунду Дэвид подумал, что тот обращается к нему. – Прости меня, Бизл! Он слишком сильный! Я говорил тебе, он слишком сильный! Нет! Пожалуйста, не надо, Бизл!
Дэвид соскользнул по трапу так поспешно, что споткнулся и, пролетев несколько футов, жестко приземлился задницей на причал. Не оглядываясь, он побежал к машине, тяжело дыша и опасаясь, что вот-вот его хватит сердечный приступ. Он бежал, сжимая в кармане свое сокровище. Тот самый трюк с комодом, о котором не догадался старик, позволил Дэвиду оторвать в темноте четыре первых кадра пленки.
На полпути к Акрону Дэвид заехал в «Макдоналдс». Там он заперся в туалете, вынул обрывок пленки и просмотрел ее на свет.
Четыре кадра мелькнули перед его глазами, как картинки в зоотропе. Четыре стоп-кадра гнусного злодеяния, что свершилось в прошлом и уже не могло быть предотвращено. Только четыре картинки. Но этого достаточно. Они сидят на кушетке. Сара у него на коленях, трусики с нее сняли. Ее голова отклонена в сторону от камеры, видны только подбородок и часть щеки. Но это она, в этом нет сомнения. Так же как и в том, что с ней Тримбл. Он смотрит в камеру и ухмыляется.
На следующее утро Элизабет поцеловала его в лоб, уходя на работу. Она не спросила, где он был всю ночь. Они отдаляются друг от друга, он это чувствовал. При том, как развивались события, расставание стало неизбежным.
Дэвид смотрел, как она выходит из спальни, и думал: это последний раз, когда он ее расстроил, или будет еще один шанс, прежде чем Элизабет решит, что с нее хватит, и уйдет от него обратно к Кристоферу Пайку?
