Элизабет сидела у него на коленях, полностью обнаженная, за исключением полосатых носочков. Она отклонялась назад так, чтобы он мог видеть, как ее упругое тело движется вверх-вниз. Ее груди вздымались и опускались, бледные соски набухли и покрылись капельками пота. Она полузакрыла глаза, наблюдая за тем, как он проникает в нее.
Он будто споткнулся.
Только что он сидел на краю кровати, внутри ее, Элизабет. И вот он будто оступается на ходу. Так бывает, когда засыпаешь и вдруг вздрагиваешь, внезапно проснувшись. Только он не просыпался – он падал. Он видел, как Элизабет словно исчезает в каком-то темном тоннеле. Нечто подобное уже фиксировало его сознание, когда, увлеченный работой, он не видел ничего вокруг, кроме написанных им строчек. Но в этот раз все было куда серьезнее. Он попробовал шевельнуть рукой, и не смог. Пытался заговорить, но не издал ни звука.
Но тут он увидел, как шевелится его рука. Не та, которой он пробовал двигать, не правая. Он будто наблюдал со стороны, как его левая схватила грудь Элизабет и грубо сжала. Она застонала громче.
– Хочу тебя связать, – услышал он собственный голос. – Хочу, чтобы ты умоляла о пощаде. Скажи, что ты тоже хочешь.
Его голос звучал необычно. Какой-то скрипучий, гнусавый. Голос бухгалтера.
– Скажи, что хочешь.
– Да! – отважно сказала она.
Что за хрень происходит, кричало все в нем. Что за гребаная хрень?
– Иди сюда, – прошептал он.
Дэвиду оставалось только наблюдать, как его тело выходит из нее, встает с постели и тянет Элизабет за собой. Достает из шкафа галстуки, связывает запястья жены. Туго затягивает узлы. Еще одним галстуком завязывает ей глаза. Заставляет ее стать на колени в кровати и привязывает к каркасу. Шлепает ее по заду с такой силой, что на нем остается багровое пятно. Элизабет закусывает губу и стонет.
Его тело подошло к окну у кровати и отдернуло занавеску. И тут кровь у Дэвида заледенела – он увидел огромный грузный силуэт стоящего в темноте под окном бродяги. В слабом свете ночника из их спальни было видно его лицо. Во рту у бродяги торчал единственный оставшийся зуб. На одном глазу было бельмо, другим он жадно уставился на обнаженную женщину, привязанную к кровати.
Рука Дэвида потянулась к полу. Там лежал ремень.
– Трахни меня, – сказала Элизабет.
– Сейчас, – прошептал он.
Он хлестнул ремнем по ее ляжкам.
– Дэвид! – У нее перехватило дыхание. – Дэвид, не так сильно!
Он ударил ее снова.
– Ой! Дэвид!
Только это был не Брюн – Дэвид точно это знал. Ни призрак этого ублюдка, ни его собственное больное воображение не были на такое способны. Есть два объяснения, и оба одинаково пугающие. Либо это психоз, либо…
…Одержимость. Он попал под власть темной силы, что обитает в коробке Брюна. Силы, которую зовут…
Его левая рука между тем тянулась к оконной задвижке.
Дэвид сосредоточил все свои силы на этой руке – на руке, которая открыла окно и распахнула его навстречу чудовищу из темноты. Он пытался вновь овладеть своей рукой, как пытается пошевелить пальцами паралитик. Он попал в ловушку, оказавшись запертым в своем теле без какой-либо возможности контролировать себя – такой сторонний наблюдатель чужого сознания, что управляет его плотью.
Бродяга сунулся в окно и потянулся к Элизабет. От него несло гнилью, и Дэвид знал – где-то в этой замызганной черной куртке спрятан нож.
С безумной решимостью он, внутри себя самого, шагнул вперед и почти физически ощутил, как вытесняет из тела
– Дэвид, какого черта ты там делаешь? – сказала Элизабет. – Ты окно открывал?
Потрясенный, все еще не уверенный в вернувшихся к нему двигательных навыках, Дэвид, ничего не говоря, быстро освободил жену. Элизабет сорвала повязку с глаз. Она была вся в поту и тяжело дышала от так и не получившего выход напряжения.
– Задерни шторы, – сказала она, обхватив руками грудь.
Дэвиду совсем не хотелось даже приближаться к этому окну… Но, убедив себя, что никакого чудовища снаружи нет, он все же смог задернуть занавески. Быстрый взгляд вниз ничего не обнаружил, кроме кустов и одинокого фонаря на другой стороне улицы, освещавшего парковку при софтбольном поле.
– Если хочешь завершить то, что начал, – я в игре, – промурлыкала она, опять прикладывая галстук к глазам.
Но Дэвид просто сидел на краю кровати, пока она, глубоко вздохнув, не отвернулась. Когда Элизабет заснула, он пошел в ванную и долго стоял под горячей водой. Но мрак водой не смоешь.
