– Еще бы. Прямо не терпится узнать, не нарисовал ли он меня, сидя под окном моей спальни, когда мне было шестнадцать. А то у меня давно ночных кошмаров не было.
Но Кэти была только на одной картине. На следующей они увидели двух девочек-близняшек. Держась за руки, они шли по дорожке, в свободной руке у каждой – стакан с лимонадом. Картина называлась «Элейн и Элизабет».
– А вот это уже мой ночной кошмар, – сказал Дэвид.
Теперь можно было не гадать. Исчезновение Элейн неким образом связано с Кэти. Старик с Примроуз-лейн знал это прежде других. Как? Как мог этот затворник найти связь, которая ускользала от детективов не один десяток лет? И вообще, зачем это было ему?
– На самом деле твой кошмар – вот тут, – сказала Кэти.
Она стояла у другого полотна. Это был портрет молодого человека. Он стоял на парковке, в руках у него была свеча. Дэвид на вахте в Кентском университете.
– Что за херня, Кэти?
Голова у Дэвида шла кругом. Он пытался понять, что все это значит, и не мог. Смысла не было. Однако, увидев себя среди этих портретов, он не удивился. Почему бы и нет? В конце концов, он – тоже одно из связующих звеньев между Элейн и Кэти.
– Дэвид, я думаю… Я узнала. Я… я думаю, я была там.
– Да, думаю, была. Очевидно, как и Старик с улицы Прим-роуз.
Он не хотел говорить о том, как заново прожил это воспоминание во время ломки. Пусть будет, как будет.
Следующая картина выглядела как афиша фильма о Грязном Гарри. Полицейский стоит перед старомодным патрульным «крузером», наставив пистолет на зрителя. Кто-то сидит в машине, но неясно, просто пассажир или арестованный. Машина стоит на мосту. А вокруг ночь, освещаемая только светом фар. В кого целится коп? Но в кого бы он ни целился, хорошо, что его не видно, – Дэвид не мог понять почему, но эта картина пугала его сильнее, чем все предыдущие. Название: «Происшествие на Твайтвироуд».
– Где эта Твайтви-роуд? – спросила Кэти.
– Не знаю. Но лицо у копа безумное.
Осталось только два полотна. Кэти подошла к тому, что стояло дальше, и сдернула простыню. Картина называлась «Танмэй». На ней был средних лет мужчина, похоже индиец, в белом медицинском халате. Скрестив руки на груди и улыбаясь, он стоял на фоне причудливого, словно бы плавящегося здания из стекла и металла – архитектурная достопримечательность, знакомая всякому, кто жил когда-либо на северо-востоке Огайо.
– Университет Кейс-Вестерн, – сказал Дэвид.
– Этого нетрудно найти. – Кэти указала на беджик на халате: «Доктор Танмэй Гупта, профессор энтомологии». – Что такое энтомология?
– Наука о насекомых, – сказал Дэвид. И собрался с духом. – Хочешь обменять все эти призы на номер шесть, что за занавесом?
За этим последним занавесом был портрет мужчины. И у этой картины названия не было.
Это был нарисованный полицейским художником портрет подозреваемого, понял Дэвид, только глубины и цвета больше. Красивый мужчина в очках-стрекозах и в бомбере. Взлохмаченные, нелепо лежащие волосы, ничего не выражающие глаза цвета мартовского неба, плотно сжатые губы.
– Это он, Дэвид. Этот человек подошел ко мне у магазина в девяносто девятом году, и на него набросился Старик.
Он кивнул:
– И вероятно, тот, кто похитил мою свояченицу. Единственный, у кого был мотив для убийства Старика с Примроуз-лейн.
Они вышли из дома. Обняв Кэти за плечи, Дэвид еще раз бросил взгляд на то, во что вложил деньги. Дом презрительно смотрел на него черными окнами. «Может, сейчас я и владею им, – подумал Дэвид, – но я здесь чужой и всегда им буду. Дом мне не рад, и, какие бы секреты он ни хранил, что бы в нем ни произошло, мне этого никогда не узнать». Эта мысль мучила Дэвида сильнее всего, но он старался гнать ее из головы.
– У меня паранойя или эти картины оказались здесь после того, что случилось? – сказал он.
– Ты о чем? – спросила Кэти.
– Как полиция их упустила? Они что, не спускались в подвал?
– Не знаю.
Он покачал головой.
– Не понимаю, зачем ему было меня рисовать, – пробормотал он тихо, будто говорил сам с собой. – Я ведь не девушка, за которой он следил. Я даже не знаком с ним.
– Пожалуйста, пойдем отсюда, – сказала Кэти. – У меня такое чувство, что за нами наблюдают. Ты не чувствуешь?
Дэвид оглядел улицу. Через несколько домов от них на въездной дорожке стоял «кадиллак» со включенным двигателем. Не считая его, они были одни. Дэвид с Кэти пошли к своему «жуку».
– По крайней мере, можно легко найти доктора Гупту, – сказал Дэвид. – Для Старика с Примроузлейн он что-то значил. Вопрос: что?
– В отделе энтомологии нет никакого доктора Гупты, – сказала администратор в Кейс-Вестерн, когда он приехал туда на следующий день.
Дэвид взял с собой Таннера – ему не удалось договориться с няней. К счастью, в этот день Кэти разносила кофе в «Барнс энд Нобл», – он же ощущал некоторую неловкость, разъезжая повсюду вместе с сыном и… кем?.. подружкой?.. уже не тайной любовницей?.. возлюбленной? Насколько ему было известно, официально Кэти не отменяла помолвки. Об этой стороне своей жизни она не говорила, а он и не спрашивал. Может, скоро спросит, думал он. Но не сегодня.
