— У большинства так. Некоторых рвет. У женщин, бывает, как месячные… Но только на той стороне, а так, из тела, обычно ничего не выходит. Бывает, правда, что и в самом деле человека так вывернет в призрачном мире, что и в нашем его… стошнит, например. Но это редко. После тебя, кажется, в ушате совсем ничего не осталось.
— Небо! — вздохнул Хвост — А это… эта мара…
— Не вернется ли? Нет, никак. Она так устроена. Может жить только прикрепленная к тому, в ком шаман ее зародил своим колдовством. Видел ведь у него, как будто пуповина была. А оборвалась — мара улетела в призрачный мир, и тут же распалась.
— А если бы она во мне осталась, тогда что?
— Об этом и не думай. Зачем! Просто знай себе ясно, что ее больше нет, и все.
— Как ты говоришь это все! — удивлялся Хвостворту таким словам прекрасного создания — Словно тебе все это нипочем! Часто, значит, такие как я, вам встречаются?
— Да. Матьянторцы к нам почти каждый год приходят, иногда даже не один раз. И всегда с ними или турьянские рабы, или кому-то из воинов шаман успеет подсадить мару, а человек и не заметит. Сначала, когда маленькая была, так я их боялась, как другие девочки мышей боятся, а теперь — привыкла. За день до тебя госпожа сразу из шестерых изгоняла мар.
— Это из них-то? — кивнул Хвост на сидевших в соседней купальне рабов.
— Да. Так ведь и ты слышал.
— Слышал. — подтвердил парень — Теперь понимаю, что я за сон видел там, ночью возле водопада! А кричали, значит, они — пленники?
— Да. Их отчищать намного тяжелее, и Госпоже, и им самим…
— Скажи, госпожа! Ты вот сказала, что боялась духов, когда маленькая была. А когда это было? Правда, что ты тысячу лет живешь?
Девушка рассмеялась:
— Я что, на такую старуху похожу?
— Не-е-е-ет! — поспешил отговориться Хвостворту — Я не про это! Мне Кувалда сказала, что ее названной сестре тысячу лет, а ведь ты ее названная сестра!
— То, что мне тысячу лет, это и правда, и не правда.
— Не понимаю, как это?
— Как тебе сказать, ЦАРИЦА — это не только мы с госпожой. Есть в нас такая сила, начала которой мы сами не знаем. Она к нам не приходит, мы только с годами учимся ею владеть. Просто нам видно все, и известно все в долине. Все — даже до того, как каждая травинка в лесу растет… Чтобы что-то увидеть в нашей стране, нам приглядываться не надо — достаточно лишь подумать. Нам словно дух всего живого и неживого в стране виден и подвластен. Кем, и почему так заведено — мы не знаем. Но только с этой силой вместе, мы — Царица. Мы с ней одно целое, и через нее — со всей нашей землей, так же, как все на свете — одно целое. Разница в том, что обычно это единство от глаз скрыто, а для нас, в долине — привычно и просто. Понимаешь?
— Не знаю даже. — усмехнулся Хвост — Трудно тебя понять!
— Мне от роду семнадцать ваших лет, будет через шесть месяцев. А госпоже — шестой десяток. Но и она, и я, и те хозяйки долины, что после нас будут — все мы Царица, душа самой страны нас соединяет воедино. И раз мы едины со всеми, кто жил много веков до нас, то и нам — столько же веков, правильно?
— Ну, так, наверное. — предположил Хвостворту.
— А раз так — засмеялась девушка — то скажи, права была Кувалдушка, или нет? Сколько лет мне?
— Не знаю! — засмеялся в ответ Хвост.
— А если уж совсем в точности говорить, то настоящая Царица — это сама наша земля. — призналась девушка — Она сама себе хозяйка, мы просто сильнее других с ней связанны. Изменить что-то мы не в силах, нам лишь доверено хранить древний порядок. Даже преемницу себе хозяйка не выбирает. Госпожа мне говорит: придет время — сама увидишь, кого взять на смену.
— Так ты, значит, будущая госпожа и хозяйка? — спросил Хвост.
— Выходит так.
— Ну а злыдень? — спросил Хвостворту. — Он такой как вы, то есть, тоже одно со всем светом?
— Сначала скажи мне: как узнал, что это «злыдень» как ты говоришь? Ведь ты их даже не видел никогда!
— Не знаю… — растерялся Хвост — Сначала говорили, что он из ратайской земли, что злой колдун. А кто еще у нас там может быть злой колдун? Был затворник Ясноок, но его убили… Потом, как его увидел, то вспомнилось почему-то.
— Угадал, значит? Верно угадал! А то, что они со всем светом едины, как прочие люди — вот это уже не правильно.
— Особенные они, что ли? — спросил Хвостворту.
— Еще какие. — сердито сказала молодая Царица — Этот Ясноок был страшный человек. Он на этот свет очень темную силу впустил, какой раньше не бывало на земле. Даже до нас это донеслось, хоть он про нашу страну, наверное, и не знал. И про слуг его мы тоже слышали, но какие они — не знали.
— А теперь знаете?
— Да. Теперь знаем.
— Кто ж они такие? — спросил Хвостворту.
— Они то самое, что ты на болоте увидел: Облик человеческий, а внутри одна сплошная грязь. Не люди, не звери, даже не духи с той стороны. Они — что-то совсем чужое. И они враждебны всему на этом свете.
— Так кто они все-таки?
— Я сказала, что знаю, КАКИЕ они, а не КТО они такие, и ОТКУДА. И чего он у турьянцев объявился?! — как бы с досадой спросила она.
— А турьянцы вам не угрожают?
