— Нет! — воскликнула девушка — Они долину стороной обходят, вместе со своими шаманами! Чуют, гадюки болотные, что мы не по их гнилым зубам!
— А если бы их злыдень перевел через болото? — спросил Хвостворту — Как тогда?
— Если бы болото перешли, тогда бы еще не то увидели! — сказала Царица, и в ее голоске раздалась недетская, недевичья суровость — Они сами не знают, что бы с ними было! Госпожа их предупредила и не пустила дальше, только ради нашего давнего мира с турьянцами! Они ведь тоже, ты сам слышал, кричали что идут не на долину, а только отомстить за своих товарищей. А были бы они нам явными врагами — тогда бы узнали, кто такая Царица! Видел у нас — Верхняя Речка, стекает в озеро?
— Да. Речку видел.
— Так вот, по ней с гор бежит талая вода. А есть еще речка Нижняя, что течет в болота под землей. По ней мы с госпожой выпускаем понемногу подземные токи, горячую грязь из-под самых корней гор, чтобы они не вырвались силой, и не залили бы нашу землю. Знаешь, какая мощь огромная в этой земле? Какая у Царицы здесь власть — знаешь? Если госпожа захочет, то всех их кипящим камнем зальет с головой, так что и костей на холодец не останется! Она бы на поприще от долины все выжгла, так что Озеро бы с паром ушло, если бы они нам были опасны! На каждого болотника одела бы по каменной шапке с целый дом!
И Хвосту показалось, что перед ним в купальне действительно сидит не юная беззаботная девушка, а хозяйка целого края, могущественная и строгая. А к тем, кто посмеет угрожать ее народу — к тем и жестокая.
«Турьянцев она люто ненавидит, даром что из себя такая девчонка миленькая!» — подумал Хвостворту.
— А за что их любить? — словно услышала его мысли молодая царица — Ты сам видел, что они с людьми делают! За что вот, скажи!
— Почему тогда у вас с ними мир? — спросил Хвостворту — Вместе с матьянторцами вы бы их в два счета раздавили!
— Нам с ними делить нечего. — сказала девушка — Нам в своей земле хорошо, других мы не ищем. К тому же наша власть не далеко отсюда заканчивается. Болотники к нам тоже не могут пройти, или похитить у нас людей. Зачем нам с ними воевать?
— Но матьянторцев все-таки вы впускаете?
— Рабство нам ненавистно. — сказала Царица — Рабов, попавших к нам, мы освобождаем. Поэтому и матьянторцев впускаем, и то иногда, при крайней необходимости. И как гости, они под нашей защитой.
— А с ратайской стороны к вам приходят? — спросил Хвост.
— Нет. За перевалом, на восходном склоне гор, нашей власти нет. Там под землей живут гномы, очень опасные. Ратаи про них знают, поэтому в горы редко отваживаются подниматься.
О гномах, живших в пещерах и провалах Хребта, Хвостворту слышал уж не раз. Горцы очень их боялись, и долины, где появлялись гномы, считали проклятыми, и избегали туда приходить. Дубравские разведчики, если решались пойти осмотреть такие места, всегда находили их пустынными, а бывало и сами пропадали без следа.
— А кто к перевалу подходит, — говорила Царица — того мы с госпожой дальше не пропускаем. С бенахской стороны тоже к нам никто не пройдет — в болоте увязнет, заблудится в тумане, или еще что-нибудь, но не дойдет до долины. А если кто-то дойдет — то ничего тут не увидит, одни голые камни!
— Точно! — догадался Хвост — Я сам ваши облака из-под земли увидел только когда Госпожа с нами заговорила, хотя они до самого неба, и за сто поприщ их должно быть видно!
— Так и с любым другим бы было. Нельзя, чтобы кто-то лишние знали про нашу страну.
— Это верно! — засмеялся Хвост — Если про такую благословенную землю пройдет слух, так столько людей сюда кинутся, что по самые горы набьется народу! Ну а Кувалда? спросил он. — Она ведь ратайка. Она не из-за Хребта здесь появилась?
— Нет, из-за Хребта она бы не смогла прийти. — сказала Царица — Она к нам с турьянской стороны пришла.
— Как это?
— Она тоже была в рабстве. Поэтому и не вернулась в ратайскую землю. Не помнит она, откуда и кто сама такая.
— Во-о-он оно как! — протянул Хвост
— Она появилась у нашей границы, одна-одинешенька — сказала Царица — просто брела по болоту, сама не своя, как все турьянские рабы, такая же грязная и полуживая. Наверное, матьянторцы разбили где-то рядом турьянский отряд, а она убежала. Я ее заметила издалека, и уговорила госпожу пропустить к нам. Мне было тогда лет пять всего. Я как увидела ее, помню, вся расплакалась… Побежала просить госпожу, чтобы ее впустила. Госпожа и сжалилась ради меня… А то бы она померла, не дойдя до Гор. Она жила у турьянцев в плену, и наверное, долго — совсем лишилась и памяти, и рассудка. Мы с госпожой ее долго выхаживали, чтобы Кувалдушка снова заговорила и человеком стала.
— А вы с госпожой можете память вернуть тем, кто там побывал? — спросил Хвост.
Молодая царица вздохнула:
— Можно было бы попытаться. Но не было бы это к худшему. Я как-то раз, уже намного позднее, лет в четырнадцать, спросила госпожу о том же. Она посмотрела, и сказала, чтоб я сама попробовала…
— И что?
