Всю дорогу Хвост сказал лишь несколько слов. Он глядел по сторонам, как бы любуясь напоследок красотами волшебной страны, на Царицу же и глаз почти не смел поднять. И сама молодая хозяйка, хоть и говорила в пути с Кувалдой, но тоже немного, и почти не смеялась, а если улыбка и показывалась на ее лице, то словно напряженная, будто не от веселья, а от желания как-то развеять грусть.
Уже далеко за полдень они закончили подъем и достигли гребня перевала. Позади, на закате, была видна вся долина, с ее полями, садами и рощами, ярко-зеленая с крапинами цветов множества оттенков. Впереди дорога вилась вниз. Она терялась под широким сплошным пологом соснового леса, простертого на всю низину и склоны гор вокруг, до самых белоснежных вершин. С востока веял холодный ветер.
Самое время было для обеда, но Хвост подумал, что сейчас ему кусок в горло не полезет, и Царица, видимо, поняла его мысли. О привале никто не обмолвился.
— Вот, и приехали. — сказала Царица. — Здесь пора прощаться.
Кувалда и Хвост спешились.
— Здесь в теплое оденься. — сказала Кормахэ — В сумках все найдешь. Дальше тоже царицыны владения, и ее власть там действует, но там уже не так тепло. Поедешь отсюда вниз, все по дороге и по дороге, до первого селения. Там о тебе уже знают, и примут на ночлег. На рассвете езжай дальше, будешь подниматься к следующему перевалу. Тот перевал будет высокий, много выше этого — самый стан Хребта. Поднимешься к вечеру, там и ночуй, до утра спускаться не думай — там уже чужая земля, и там по ночам гномы из-под земли выползают. Попадешься им в темноте — пропадешь. На нашей стороне перевала пережди ночь, и с утра спускайся вниз, да поскорее, но смотри ноги коня береги: выйдешь к реке, скачи вдоль нее, вниз по течению. Чем дальше до темноты успеешь ускакать, тем лучше.
— Постой, а конь-то… — удивился Хвостворту.
— Конь — мой подарок. — сказала молодая царица. Доброй дороги тебе.
Кувалда подошла к Хвосту, и взяла его костлявые плечи своими ручищами:
— Ну прощай, земляк! Нам до вечера надо вернуться, а то мне утром уходить с отрядом. Прости уж, что не до конца тебя провожаю…
— Да что ты, сестра! Какая там обида! Да если бы не ты, я бы в этих болотах постылых валялся бы с разрубленной головой, или еще хуже — у северян на ошейнике бы гулял как теленок! Я и отблагодарить-то тебя не могу! Только и остается — Небеса за тебя просить!
Хвост с Кувалдой обнялись по-мужски, как обнимаются на прощание боевые товарищи.
— И ты, светлая госпожа! — сказал Хвост, земно поклонившись Царице — И перед тобой я в вечном долгу! Тебе мой поклон за все, и старшей госпоже передай мою благодарность! Жаль, что лично не могу ей поклониться в ноги!
— Она и так все знает. — ответила девушка, улыбнувшись, но взгляд ее был грустным — Ей другой благодарности не нужно, кроме как видеть людей в здравии и свободными от всякой нечисти. И мне… — она вдруг запнулась — Мне тоже…
Царица опустила глаза, и как прежде, не тронув уздечки, поворотила коня прочь. Но потом вдруг чуть обернулась на дубравца.
— Прощай. Доброго пути тебе!
— Прощай, светлая госпожа… — почти одними губами прошептал Хвостворту ей вслед.
А дальше уже все просто. Перейдя долину и большой перевал, Хвостворту добрался до ратайского селения в красногорском краю, где тоже, как и в Чолонбаре, люди добывали из-под земли железо. Оттуда Хвост спустился вдоль реки Плотвы в Дубравскую Землю, и прискакал в Горюченское Городище. У ворот городка он застал Колючку, как раз снова стоявшего на страже. Так Хвостворту сначала узнал о смерти отца, а затем — услышал, с кем и куда уехали братья, и без малейшего сомнения узнал злыдня в странном проезжем. Хвост на минуту заскочил домой, едва успев переброситься с женой парой слов, да взглянуть на сыновей, которых прежде видел только в люльке. После Хвост помчался в Новую Дубраву. Там он едва успел показаться у ворот и назвать имя горюченца Пилы, как ему все вокруг наперебой стали рассказывать о недавней поножовщине на постоялом дворе. Да рассказывали так противоречиво и сбивчиво, что ни пса бы Хвосту не понять, не посоветуй ему Жадина идти в детинец, прямиком к боярину Орлану. Хвостворту так и сделал — доехал до Орлана, и уже от него, а больше того — от раненного Вепря, Хвост и узнал всю историю в точности и в подробностях.
