Клинок тем временем снял с себя стеганку и подшлемник, и вернул отрокам. Он стоял у княжеского крыльца и отматывал от палицы веревку и овечью шерсть.
— Слушай, Клинок… — сказал Пила, подойдя к нему — Благодарю, что брата не убил… Ты же мог…
— Не благодари. Убил бы, если бы не война. На, держи! — Клинок подал пораженному Пиле дубинку в руки — Отбивай удары, сколько надо.
После завтрака к Рассветнику пришел отрок от Смирнонрава, и позвал на большое совещание, которое собирали князь и княгиня. На Струг ехали по мостам бояре, посадские и выборные с обоих концов. Поднялся на остров и Месяц со своими сотниками и старшинами.
Всего в большой столовой собралось под две сотни человек. Во главе зала сидела Стройна. Высокое кресло Мудрого рядом с ней пустовало. Место советника по правую руку занял высокий и худощавый засемьдырский князь, по левую — тучный Волкодав. На стороне Смирнонрава сидели за столами все двадцать его дружинников, здесь же — хранитель рода Лихой. Дальше — выборные от уннаяка и верхнесольцев, за ними — Рассветник с Коршуном (Рассветник взял его с собой на совет «Может, понадобишься» а прочим сказал отдыхать), еще дальше — Месяц и его первый подручный, большой боярин Гордый. Гордый был когда-то, еще в молодости, наездом в заморском Злат-городе. Там он обменял чуть ли не трехгодичный доход своего имения на сказочно дорогой и богатый хвалынский халат, которым очень гордился и надевал по всякому случаю и без, даже когда одеяние с годами заметно истрепалось. Теперь, по случаю высокого собрания, этот знаменитый в Храброве халат тоже был надет на боярине. Дальше к дверям от Месяца и Гордого сидели прочие воеводы их земли.
По правую руку от княжеских мест сидели каяло-брежицкие вельможи. И если на стороне гостей порядок определялся больше страной, откуда приехали воины, то хозяева рассаживались согласно всем известной очередности, по старшинству рода и службы.
Почти под боком Волкодава, за одним столом с Бобром и Мореходом сидел человек, лишь раз взглянув на которого, Коршун подумал, что приходить на совет ему все-таки не стоило. Этот некто был огромного размера — так же широк и грузен, как княгинин первый советник, но выше на целую голову. Почти всю грудь закрывала темно-русая с проседью борода. Не только внешность, но и состояние его внушало — большой стреженский боярин, ближний дружинник великого князя Льва и хранитель рода при Мудром. Даже имя у господина было великанское — Скала.
Едва войдя в зал, Коршун поймал на себе взгляд стреженца. Скала, внимательно и зло прищурившись, проводил его глазами до места, потом отвернулся, и больше пока не обращал на соратника видимого внимания. Словно сделал себе отметку на потом и вернулся к текущим делам.
— Черт, зыркает сидит! — сказал Коршун Рассветнику вполголоса, когда оба уселись на лавке.
— Кто? — спросил Рассетник.
— Скала, чтоб ему… Ближний дружинник Льва, давний знакомый мой. Ох, как складно он про меня напишет в Стреженск, чувствую!
— Ладно, поживем-увидим. — сказал Рассветник — Что будет завтра, мы не знаем, а сегодня другие дела. Я, к тому же, сомневаюсь, что Лихой ему еще не нашептал про тебя, или сам не сочинил письмишко…
Между тем дождались последних из приглашенных к собранию, и княгиня, встав, прямая и тонкая как стрела, объявила:
— Всех с добрым утром, господа, кого еще не видела. Начнем совет. Все знаете, что вчера наконец к нам на подмогу пришел воевода Месяц, храбровский наместник. С ним две тысячи воинов. Это добрая весть.
Вторая новость — дурная, хотя пока не точная. Нам было сказано, что вчера утром табунщики взяли Каиль.
Княгиня говорила так, словно докладывала о количестве перин и белья в запасах Струга, а не о нападении врага на свой родной город, в котором у нее оставалось немало близких.
— Кем это сказано? — крикнул кто-то из миротворских.
— Господа, прежде, чем спросить или сказать свое, извольте, просите слова — так же бесстрастно сказала княгиня, не повернув головы — Новость о взятии Каили еще неясная, ее требуется проверить. Но принять во внимание все равно надо — угроза очень большая. Тому есть доказательство, хотя, опять же, не прямое. Сегодня перед рассветом мы получили с гонцом письмо из Горбунова. Волкодав, прочти! — сказала Стройна, усаживаясь в кресло.
— Горбуновский воевода пишет — начал читать Волкодав — «Светлой княгине Стройне, боярину Волкодаву и всему народу Каяло-Брежицка. Мне донесли, что к Чернову Городищу, где раньше ыканцы появлялись полками — всадников по сто или двести, теперь подошла большая орда. Может пятьдесят сотен, а может и больше. Черново Городище крепкое, и в нем из сел набралось много людей. Как будут новые известия — немедленно вышлю гонцов»
— Когда написано? — спросил Месяц.
— Вчера днем. — ответил Волкодав.
— Что скажете, господа бояре? — спросила Стройна.
Мореход взял слово:
— Черново Городище правда крепкое, и если в нем хватает людей, годных на защиту, то ыкуны его запросто не возьмут. Но перед кем пала Каиль — наша твердыня из твердынь, того Черново разве что задержит…
