— На сколько задержит, вот вопрос! — сказала Стройна.
— Да и правда ли еще, что Каиль взяли! — сказал Лихой. — Откуда нам знать!
— Я тебе еще раз говорю! — сказал Смирнонрав. Видимо, разговор между ними об известии Рассветника уже был — Я этим людям верю, и тебе велю верить! А если не можешь верить — молчи!
Лихой сердито посмотрел на князя.
— А я тебе, светлый князь, не слуга! Я стреженский боярин, и слуга стреженского князя!
— Хорошего слугу к нам прислал великий князь! — крикнул с места Месяц — Нет бы, прислать тыщу-другую с копьми, так прислал одного с длинным языком!
— Ты еще меня попрекать будешь! — закричал Лихой — Мое дело — хранить по закону княжеский род, а твое дело было — привести войско к городу в срок! Я свою службу знаю, а вот ты, не во все харчевни заглянул по дороге!?
Хвалынский Халат и подоспевший от своего стола Бобр едва успели удержать за руки Месяца, рвавшегося выхватить меч. Волкодав встал между ним и Лихим, тоже готовым к бою… Князь, княгиня и весь совет стояли на ногах.
— Тихо! Тихо! — кричал Волкодав.
— Всем сесть и молчать без спроса! — закричала Стройна таким голосом, что позавидовал бы иной воевода. — Сесть по местам!
Месяц, отпихнув от себя Бобра и Гордого, вернулся на место. Сел и Лихой.
— Теперь говорить по очереди! — велела Стройна — И только с моего разрешения, или с разрешения князя. Один говорит — второй встает, если хочет сказать, и стоит молча! Кто слово скажет не в свою очередь, того сразу выведут, кто еще будет орать или хвататься за оружие — того в яму на день! Стыдитесь, господа совет! Мужчины в годах, бороды по пояс, большие бояре, а ведете себя хуже баб! Готовы передраться как собаки за масел, когда враг идет на город! А ты, — повернулась Стройна к Лихому — ты реши, что ли — с нами ты, кто собрался город защищать, или будешь выполнять только свою службу! Если ты защитник Струга, тогда изволь слушаться князя и меня! Если нет — тогда твое место в спальне, а отсюда пошел вон!
Лихой сидел на месте, злой как черный черт, но молчал, только косился глазами по сторонам. Остальные бояре тоже молчали, слова княгини угомонили всех.
— Кто желает говорить, господа бояре? — продолжила она вдруг самым спокойным тоном.
Слова попросил Месяц.
— Сколько у тебя будет людей, государыня? — спросил.
— Три тысячи с князем ушло — ответил Стройна — вооруженных осталось три сотни. Еще годных на стенах стоять, будет тысячи три. Так, Волкодав?
— Так, примерно, государыня! — ответил боярин — Тысячи три, ну сотней-другой больше-меньше.
— Больше-меньше! — возмутилась Стройна — Сотнями раскидываемся, когда на счету каждый человек! Сегодня же по всем концам пересчитать — сколько есть людей, годных к бою! Вооружать чем можно. Хотя чем вооружишь — тут хоть поленницы на дубины разбирай!
Княгиня подперла кулаком чуть опущенную голову. Взгляд ее уставился в пол перед сидением
— Что еще, господа совет? — спросила она.
— Еще Кречет со стреженцами есть… — заметил Бобр, встав с места — Только вот где он есть…
— Послать к нему еще гонцов. — негромко сказала княгиня, не поднимая головы — Узнать точно, где он, и через сколько смогут быть. Торопить, как можно!
— Позволь, княгиня! — поднял руку грузный Волкодав — Надо Кречету приказать, чтобы он шел к нам обязательно правым берегом Черока, раз по левому ходят ыкуны.
— Пожалуй, так пусть и сделают. — согласилась Стройна.
Взял слово Месяц.
— Светлые князь и княгиня! Господа совет! Из Честова вам известия. Честовская земля — ближайшая к нашей, храбровской, и к уделу Миротвора. И им наши дела не совсем чужие. Потом: сами знаете, какой данью Светлый и Затворник обложили Честов в позорные годы. Когда Мудрый просил честовскую землю о подмоге, то наместник, назначенный из Стреженска, выпроводил наших гонцов. Теперь слух о злыднях прошел далеко, так и там тоже заволновались. Дальше пусть мой товарищ скажет.
Позади Месяца встал со скамьи боярин Тур, по прозвищу Горох. На его лице красовались с полтора десятка больших бородавок, круглых как горошины.
— Светлые князь с княгиней, и честный совет! — сказал Горох — Я в Храбров приехал к самому сбору войска, приехал из Честова. Народ там гудит. Тамошний воевода передал всем приказ великого князя — всем быть готовыми по первому зову идти за Хребет, а на войну с каганом никому не уходить. Но люди открыто спорят — и бояре, и простые граждане — против кого сейчас надо им воевать, против короля или против кагана. Говорят, что нельзя идти воевать за Горы, когда злыдни — худшие наши враги, тут как тут, да еще с ыканским войском. Нельзя ли нам дать ход этим разговорам, и получить помощь от честовцев?
— Это к нашей пользе! — сказал Волкодав — Нам нельзя от такой помощи отказываться!
Тут встал, прося, а по взгляду — требуя слова, важный боярин Скала.
— Говори, Скала. — сказала Стройна.
— Скажу, светлая княгиня! — загремел и разлетелся эхом в коридорах низкий громкий голос вельможи — О чем тут речь идет! В Честове пошло шатание, неразумные люди хотят пойти против великокняжеского приказа, оставить службу, в которой клялись! А здесь, кажется, этому только и рады!
