Месяц, и еще несколько бояр стояли, прося слова, но повинуясь приказу княгини, никто не раскрывал рта. Встал даже неповоротливый Волкодав, которому обычно позволительно было лишь поднять руку.
Скала продолжал:
— Если честовцы сделают, как вы здесь говорите, то испытают на себе гнев великого князя! И тот, кто войдет с ними в сговор, тоже его не избежит! Для чего, вам это, скажите? Чего испугались? Ыкуны пошумят и уйдут, как бывало всегда — Струг им никак не взять! то, что Каиль пала — еще большой вопрос, об этом нет достоверных вестей. А если действительно Каиль взята и разорена, то изменой великому князю города не вернуть! Ыкуны сегодня пришли, завтра вернутся в свое поле, а вы останетесь, и будете держать ответ перед Львом! А насчет злыдней, что будто бы ведут на нас ыканцев — так кто их видел? Мертвыми — да! Я сам их видел мертвыми пять лет назад, в Стреженске — и их, и Ясноока, а кто их живыми видел? Те безумные, что бегут в город с каильской стороны? Так они от страха не живы, не мертвы, и от собственной тени шарахаются, им за каждой копной мерещится по дюжине злыдней! Вон, допрашивали таких у восходных ворот! Или те бродяги, что по дороге пристали к светлому князю — может быть, они злыдней живьем видели?! Сами бегут с княжеской службы, а чтоб за это оправдаться, метут здесь языками! А что могут этим весь подвести край под беду, им плевать! Из-за них, что ли, хотите пойти против Стреженска и против великого князя!
Теперь уже Коршуна едва удержали под руки Рассветник и подоспевший боярин из верхнесольских.
— Убью… — только и можно было разобрать из всего рычания, скрипа зубов и фыркания, с которым Коршун кропил все вокруг брызгами слюны. Зал снова взорвался криками и руганью.
— Тихо! Всем на места! — снова орал Волкодав, что было голоса.
— А с тобой, Коршун, разговор будет особый! — сквозь общий рев гремел голос Скалы — Я Льву сегодня же напишу, где ты пасешься, и к чему пристал! А потом лично тебя в колодках поведу в Стреженск!
Коршун не унимался, держал его уже трое, двое за руки, один — сзади поперек туловища, но он, будто совсем собой не владея, все силился вырваться и добраться до хранителя рода.
Смирнонрав встал с места, и подойдя к Коршуну, прокричал ему в лицо:
— Коршун, уймись!
— Светлый князь… — прорычал Коршун
— Уймись, говорю, и выйди вон!
Богатырь замер.
— Успокойся, брат! — сказал ему Рассветник, обхватив шею Коршуна локтем — Выйди по добру-по здорову, не нарушай порядок!
От слов князя и названного брата Коршун, кажется, немного пришел в себя. Он заправился, стряхнул со своих плеч руки верхнесольца и зашагал к дверям. Все уселись на места. Гомон в зале затих.
— Кто хочет слово взять? — снова спросила княгиня. Голос ее уже не был таким спокойным, стал чуть тише и начала звучать в нем стиснутая злость. — Говори ты, Мореход, и без обращений пока давайте, господа, а сразу к делу.
— Тут господин хранитель рода сказал, — начал наместник закатной стороны — что если мы призовем на помощь честовцев, то ответим за это перед великим князем. Наверное, так и есть. Поэтому надо думать, господа, что для нас опаснее: Если ыканцы придут, и оставят от Струга-Миротворова пепелище, то пусть тогда Лев спрашивает с углей за ослушание, нам от этого уже не холодно, не жарко. Надо город защищать — кем можем, и чем можем. Стреженск далеко, а Дикое Поле — уже и не за плетнем, а стоит у самых дверей!
— Стреженск далеко, да… — загудел было с места Скала, но тут же его оборвала Стройна.
— Молчи, боярин! Совет для тебе закончен, встань и выйди вон! Бобр! Возьми двух отроков, и проводи боярина в покои. Да смотри, чтобы они с тем, первым, не сцепились за дверями!
Скала не стал дожидаться, пока его возьмут под стражу, встал, и двинулся вслед за Коршуном. В дверях великан остановился, и в пол-оборота поглядев на Стройну со Смирнонравом, на Волкодава, на Месяца, и Рассветника, которого уже успел приметить, прорычал:
— Стреженск далеко, но руки у него длинные! Мало вас при Светлом поучили, не пришлось бы переучивать!
И вышел, наклонившись в слишком низком проеме дверей. За ним последовали Бобр и стража.
Вокодав взял слово, и заговорил:
— Мореход прав, тут спорить не о чем. Сейчас нам надо ыкунов бояться, их отобьем — тогда уже можно будет бояться великого князя. А если ыкуны поснимают с нас головы, то и князь нам не страшен.
— Что предлагаешь? — спросила Стройна.
— Послать в Честов гонцов. И не к воеводе, а прямо к большим боярам. Сообщить все, как есть. и просить помощи.
Месяц попросил слова.
— Позвольте тогда отправить в Храбров послом Тура! Он только что оттуда и много там жил, у него в Храброве и родня, и много знакомых среди больших бояр. Никто в этом собрании не знает тамошних людей, и всего положения, так, как он.
Горох встал и поклонился совету.
— Добро. — сказала княгиня — Пусть поезжает сегодня же.
