— Сделано. Но кто злыдню в городе помогал, мы не узнали и не узнаем теперь, наверное.
— Да есть ли эти помощники вообще? — усомнился Коршун.
— Есть или нет, это нам не узнать. У кого-то же он должен был остановиться. Без него самого они, конечно, вряд ли на что-то решаться — будут тише воды сидеть… Но на всякий случай нам тоже надо ухо держать востро.
— Ну, как знаешь. — ответил Коршун — Если устанешь, толкни меня, я постою.
— Ты, Пила, ложись спать тоже. — предложил Клинок.
— Да нет, не охота…Так полежу. — ответил Пила. Он лег на нерасправленную постель и снова предался своим скорбным думам, но сам не заметил, как через несколько минут задремал.
Когда Пила проснулся, уже вечерело. В комнате стояла полутень. На соседней крыше, за окном, виднелся рыжий отсвет солнца, отходящего к горизонту. Рассветник по-прежнему спал, и кажется, даже в той самой позе, в которой улегся на лавку днем («Словно как на лавку упал, так ни разу во сне не поворочался» — подумал Пила). Клинок отдыхал на своем месте, а караулил уже Коршун. Увидав, что Пила проспался, он поглядел в окно, как бы угадывая время, потом протянулся до лавки Клинка и поворошил его.
— Вставай, солнце садится, кушать пора.
Рассветника поднимать не стали. Оставлять его одного, спящего и бессильного, Клинок тоже не захотел. Он тихонько вышел в коридор, там переговорил с прислугой, и ужин подали прямо в комнату. Однако едва расставили на столе еду и загремели ложками, как предводитель отряда пробудился сам, и присел на лавке, потирая руки и плечи. Рассветник был взъерошенный, заспанный и словно озябший со сна, но все же выглядел он получше, чем днем — хоть и потрепанный, но видно, что живой, а не тень человеческая. Видно отдых правда пошел ему на пользу.
— Что, разбудили, брат? — спросил Коршун
— Ничего. — ответил Рассветник — Мне полегчало уже. Есть давай.
Коршун поспешно взял плошку, начерпал в нее каши с горкой, и подложил большой кусок жаркого. Клинок отломил от каравая горбушку. Пила подкреплялся уже без особого желания — ели, вроде, не так давно, пусть один хлеб с вином, но тоже еда. В горле как ком стоял. Зато витязи наворачивали по-прежнему: У Рассветника крошки во рту не было сутки, Клинок и Коршун словно спешили наесться про запас — впереди у них была дальняя дорога, и невесть еще какие испытания.
Об этом и зашла речь тут же:
— Ну что же. — сказал Рассветник, отодвигая от себя пустую миску — Дело сделано. Слава небу, все живые. Теперь можно каждому по своим собираться.
— Жаль, не узнали, какого волка этот бесеныш делал за Хребтом. — заметил Коршун, и добавил, поглядев на Клинка: — И еще жалко, что при нем меча не было.
— Точно не было меча? — спросил Рассветник — Может, спрятал где-нибудь?
— Нет. — сказал Клинок — Он бы не пошел на нас четверых с одним ножиком, будь у него оружие. А главное, они не берут мечей в такие дальние дороги, и в одиночку…
— Так был же у него меч! — сказал Пила — И когда он в Городище приехал, и когда в лесу мертвый лежал, то при мече был… Или что?
— Ничего. — ответил Клинок — Это уже наше дело.
— Ты вот что, Пила: — вмешался Рассветник — с нами сегодня ночуй, а завтра с утра езжай домой, жди брата с войны. А мы своей дорогой поедем, но про тебя век будем помнить.
Пилу немного покоробило от такого недоверия Клинка, у которого парень этой ночью спас от смерти двоих друзей, а как знать — может и всех их вместе. Но он подумал, что должен войти в положение — дело ведь у них не простое!
— Тебе, Коршун, в горы с утра. — сказал Рассветник — Там Барсу расскажешь обо всем, может, он тебя еще и наградит.
— Меня-то за что! — усмехнулся Коршун — За то, что только в штаны не наложил? Пусть вон, унаяка Вепря награждают, он пострадал — не я.
— А ты приври, что злыдня сам убил, да не одного, а пять, семь, сколько можешь приврать? — сказал Клинок.
— Ну это я могу! Хоть сотню, или две! — с довольной ухмылкой сказал Коршун, откидываясь к стене и поглаживая рукой живот.
— А нам с тобой, брат, — сказал Клинку Рассветник — завтра ноги в руки, и везти Вепря к учителю на Белую Гору. Там-то он всяко быстрее расправится, чем тут.
— Да, А пока его надо бы сюда перенести, и охранника там снять. И еще…
Но что «еще» никто не узнал. В дверь резко и громко постучали.
— Открой. — Сказал Коршуну Рассветник.
Коршун отправился к двери, и хотя был он с виду спокоен и непринужден, но в руке у него Пила заметил прихваченный с лавки молот. Он отодвинул засов и левой рукой приоткрыл дверь, сам стоя не в проеме, а чуть левее. Правую руку с чеканом Коршун опустил вниз, пряча за бедром.
В дверях показался паренек из гостиничной прислуги.
— Господа! Тут приехал боярин какой-то, спрашивает Рассветника с братьями, и того парня, который злыдня убил. — посмотрел он на Пилу.
— Что за боярин? Какой из себя? — спросил Коршун.
Парень задумался, как бы вспоминая, каков из себя новый гость, но ответить не успел. Рассветник громко засмеялся в своем углу. Все обернулись на него.
— Коршун, разоружись! Это ж Молний приехал!
— Молний? — удивился Коршун.
— Он тут откуда? — спросил Клинок.
