Еще никогда хлопок дорожного платья не казалось мне настолько тонким. Только ткани разделяли нас: всего-навсего два тонких слоя, которые не могли скрыть нараставшего возбуждения Никса так же, как и моего собственного, я была в этом уверена.
Наше дыхание снова стало сбивчивым, особенно нервным стало дыхание Никса.
Он жадно потянулся ко мне, слегка придвигаясь и крепче прижимаясь бедрами. Потребовалась вся моя оставшаяся сила воли, чтобы его остановить.
– Никс, ты уверен, что хочешь именно этого?
Он моргнул и посмотрел на меня своим ангельским, наивным взглядом, и слова, сорвавшиеся с его губ в следующее мгновение, тут же разрушили чары, опустившиеся между нами.
– Это из-за Тетиса?
Я села, руками упершись в грудь Никса.
– Что? Нет. Это из-за нимфы… и тебя… – я запиналась на каждом слове, но мое переживание за душевное состояние Никса затмило то, что он только что сказал. – Что ты имеешь в виду?
– Вы же с Тетисом
В ужасе я уставилась на него.
– Мы… мы что?
– Люди так не говорят? – на его лице отразилась растерянность. – Это означает…
– Я знаю,
– О, тогда я понял, в чем дело, – сказал Никс, приподнявшись на локтях. – Ты смущена.
– Как я могу быть смущена тем, чего не делала?
– Перестань, мы все почувствовали этот запах.
Мои щеки еще никогда так не горели. Я вспомнила наш последний разговор с Тетисом. Теперь уже не было смысла отрицать. Раз уж все фейри и так были в курсе того, что произошло между мной и принцем Морского двора.
– Ты ревнуешь?
– А должен? – искренне поинтересовался он. Рука его все еще покоилась на моей коже, он посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось несвойственное ему даже в лучшие дни спокойствие. – Ты решила, что хочешь быть только с Тетисом? Я слышал, что люди исключительно моногамны.
– Не думаю, что это многое меняет, учитывая, что я скоро умру… Но нет, я ничего не решила.
Никс чудесным образом пропустил мимо ушей все, что я сказала.
– Ну что ж, тогда у меня нет причин для ревности. – Между его бровей на мгновение пролегла морщинка, он перевел взгляд с меня на кроны деревьев, качавшихся над нами. – Хотя, мне кажется, я начинаю понимать, что ты имела в виду. Мне стоило прислушаться к Тетису. Не стоило мне носить это проклятое ожерелье.
– Я… Я не думаю, что поступок Бетулы как-то связан с тем, что ты носил ее подарок.
– Во всяком случае, – сказал Никс, – если ты не против, возможно, будет лучше, если мы сегодня не станем
Поправлять его не было смысла.
Я вздохнула, скатилась с него и запрокинула голову, пропустив через ноздри прохладный ночной воздух. От надоевшего за все это время ощущение адреналина уже ничего не осталось, а вместе с ним угасло и зловещее желание, овладевшее мной.
Не помню, как притянула голову Никса к своим коленям, но через какие-то пару мгновений уже баюкала принца на скрещенных ногах. Одной рукой я рассеянно поглаживала волосы у его лица, закручивая каждую прядь в локон, прежде чем уложить вдоль покрасневших от физической нагрузки висков.
Он был самым прекрасным из принцев фейри и все же не шел ни в какое сравнение с теми образами, которые в свое время отпечатались в памяти людей. Армин и Тетис словно казались совершенно другими существами. Оставался только Калдамир, но его тоже нельзя было сравнивать с Никсом. Калдамир выглядел так, будто вовсе не умел смеяться, Никс же никогда не прекращал улыбаться. В голове не укладывалось, что оба эти создания стали принцами и что каждому было доверено вести свой народ.
Лишний раз я даже за одного человека никогда бы не несла ответственности. Для этого мне должны были доверять, хотя бы немножко, чего никак не могло произойти, по крайней мере, в Алдерии.
Никс как будто прочитал мои мысли, потому что горный фейри был следующим, кого он упомянул.
– Если бы не Калдамир, никто из нас не стал бы этого делать.
Мои пальцы все еще касались его волос, отделяя каждую новую прядь и накручивая-накручивая-накручивая ее, а затем я наблюдала, как очередная из них присоединяется к остальным идеально завитым локонам.
– Иногда я напрочь забываю о том дне, когда он за мной пришел, – тихо сказала я. – Полагаю, плохая память – это заслуга Аварата.
– Нет-нет, только не это… – сказал Никс, нахмурив брови. Лоб его все еще блестел от пота. Он смертельно устал. На лице снова появилось отстраненное выражение, он моргал: с каждым непроизвольным движением век ему становилось все сложнее сфокусироваться на мне. – Мы не думали, что все будет так сложно.
Я замерла, посмотрев на фейри, лежавшего между моих ног. Он уже проваливался в сон, но его невнятные слова опасно приближались к обличению очередной истины.
– Что ты говорил о Калдамире и о том, что все оказалось так сложно? – спросила я. В животе невидимая и едва ощутимая линия нервов начала завязываться узел.
