– Насколько я помню, – произнес Тетис, появившись рядом с тем бревном, на котором я сидела, – это были мы.
– Ну, да, – ответил Армин, – но у нас была на то причина.
– Может, у них она тоже была. – Тетис плюхнулся на старую ветку рядом со мной, с блаженным вздохом вытянув ноги. – Мы не единственные фейри, которые пытаются найти свое место в новом мире. Думаешь, только мы заметили, что магия исчезает? Если наши советники считают, что лучше оставить все как есть, то это вовсе не означает, что другие фейри не ищут решение. Возможно, мы единственные, кто его все-таки нашел.
– Только не говорите мне, что вы настолько глупы, чтобы обсуждать такое сейчас, – сказал Калдамир, появившись из мрака сумерек темной фигурой на фоне еще более темного неба. Он бросил в костер охапку веток, настолько сухих, что они тут же превратились в угли.
– Тетис, как обычно, несет околесицу, – проворчала Таллула из тени напротив меня. Она единственная не сидела в свете огня, предпочитая держаться позади. Прежде дева-оруженосец вытащила бревно для сидения за пределы нашего внутреннего круга и создала своим телом подобие барьера между двумя смежными лагерями.
– Если ты не хочешь провести остаток своих дней, беспомощно наблюдая, как все земли в Аварате превращаются в пепел, тебе стоит научиться прикрывать свой симпатичный ротик, Тетис.
Тетис только ухмыльнулся:
– Ты считаешь, у меня «симпатичный» ротик?
Калдамир голыми руками вытащил горячий уголек из костра и швырнул его в морского принца, и усмешка сползла с лица Тетиса: он попытался сбросить уголек с себя, пока тот не прожег еще большую дыру в его тунике.
Калдамир наконец-то сел у костра рядом со всеми нами, хотя не было похоже, что он расслаблен. Он так близко наклонился к огню, что я удивилась, как он не отпрянул от жара.
На его лице отражалась решительность, к какой я привыкла за последние несколько дней. С каждым днем мы приближались к его двору – и моей смерти, – и это становилось очевидно всем.
У нас получилось добраться до старой границы леса до наступления ночи, но с большим трудом. Со всех сторон нас все еще окружали призраки уничтоженного леса, на черном фоне которого выделялись похожие на кости монстров деревья. После стольких дней, проведенных в чаще, мне стало некомфортно находиться на открытой черной равнине. В лесу я повсюду чувствовала на себе взгляды, но здесь ощущение было иным. Незащищенность другого сорта.
Кто бы ни натолкнулся на нас, он бы сделал это намеренно.
Подобное уже произошло.
Я посмотрела на фейри, сидевших у другого костра, и заметила, как они отводят от меня взгляд. В их глазах читался тот же голод, который я уже видела у лесных фейри, от которого я снова неосознанно сжалась. Я даже подумала, что из всех тех ложных предупреждений о фейри легенды о поедании людей могли оказаться правдой.
Ведь в том, как они смотрели на меня, не было ни капли нежности, которую я замечала на лицах остальных фейри вокруг меня. Ну, не считая Таллулы.
Удивительно, но именно от этого осознания, а вовсе не от страха перед новыми фейри, жар огня стал невыносимым.
Я встала, жестом показав остальным, чтобы не шли за мной, хотя потом все равно ощущала на себе их взгляды, пока удалялась от костра. Ушла я совсем недалеко, но достаточно, чтобы не слышать приглушенных голосов у огня.
Воздух на равнинах с наступлением ночи стал холоднее. Не скрытый деревьями, угасающий вдали свет солнца уступил место холодному ветру, который разносил запахи уничтоженного леса далеко за его пределы. Будто нас преследовало напоминание о том, что произойдет, если принцы фейри провалят свою миссию.
Это место постоянно указывало своей враждебностью, кто я такая и что я для них значила. Для всех фейри. Лишение бремени. Благословение. Надежда.
Я никогда не ассоциировала себя с надеждой, но при этом не думала, что буду себя так чувствовать. Так… безнадежно.
– Тебе правда лучше не оставаться одной.
Калдамир возник рядом со мной, и почему-то я догадалась, что так и будет. Он не оставлял меня одну, не выпускал из вида с того самого момента, как мы с Никсом снова присоединились к компании. Он ничего не сказал, но я знала, что он опасался худшего, когда я нырнула за Никсом. Хотя не моя смерть была для него худшим. Он боялся потерять меня. Мертвая или живая, ему было все равно, если я лежала на его жертвенном пьедестале… или где он там собирался меня убить, когда мы доберемся до Горного двора.
– Я не одна, а с тобой.
В горле Калдамира что-то низко зарокотало.
– Я не об этом. Знаешь, когда-то тут жили отродья, которые могли налететь на тебя и утащить. Может, их уже не так много, но и одного достаточно. Здесь ты у всех на виду…
– А в остальных местах не на виду? – прервала я его.
Несмотря на то что Калдамир предупреждал Тетиса вести себя тише, я не смогла сдержаться. Я понизила голос, но он все равно вздрогнул от последовавших слов.
– Я могу понять этих отродий. Правда. Но почему ты так беспокоишься из-за других фейри? Я имею в виду, что плохого, если они узнают обо мне и о том, как вы собираетесь со мной поступить?
