С приближением вечера только у него еще оставались силы поехать вперед с одним из двух присоседившихся следопытов, чтобы разведать обстановку на входе в так называемую долину. Когда вся наша компания замедляла ход путешествия, петляя по узкой тропинке, огибающей возвышающуюся груду валунов, они на какое-то время пропадали из виду. С другой стороны к нашей тропинке присоединилась еще одна, которая вела прямо между двух отвесных склонов.
Она была точно такой, какой ее и описывал Армин. Скалы были гладкими, раскрашенными красными и белыми мазками, из-за чего тропинка выглядела так, будто вела прямиком в пасть огромного чудовища.
Она уходила на несколько футов вглубь, где, завернув, исчезала из виду. Наверху, ближе к обрыву, валуны, окружавшие край расщелины, были особенно крупными. Один неверный шаг в попытке посмотреть, что же там дальше, – и в какой-то миг один из этих камней с легкостью мог сорваться вниз, перекрыв тропинку.
Или раздавить того, кому не посчастливилось попасть под него.
Оказавшись с лошадьми внутри, мы могли двигаться только вперед.
Пути назад не было.
Беспокоило то, что на входе не нашлось и следа Армина.
Только следопыт поджидал нас в начале тропы, восседая на одном из валунов. Одна нога лениво свесилась с его края, но от меня не укрылось, что, как только мы подошли, его взгляд стрелой метнулся прямиком в мою сторону, задержавшись на секунду дольше.
– Армин пошел вперед, – крикнул он сверху, когда Калдамир подвел свою лошадь к входу. – Настоял на том, чтобы перепроверить, безопасна ли дорога.
На лице Калдамира всего не мгновение отразилось раздумье, пока он разглядывал тропинку. Всем нам было ясно, что он сомневался, пусть и недолго. Запрокинув голову к закатному небу, которое уже окрасилось в оранжевый, он заворчал.
– Я говорил ему подождать, но он и слушать не стал, – добавил следопыт, однако эти слова вызвали странный взгляд со стороны его спутника.
– Надо дождаться его возвращения, – слишком поспешно сказал второй. – Путешествовать по каньону ночью к беде. Не хотелось бы разделиться.
Что-то в его тоне пробудило во мне неуверенность, но остальные фейри этого, казалось, не заметили, поэтому я списала ее на собственные страхи и ничего не сказала.
– Мы и так уже разделились, – покачав головой, отрезал Калдамир. Тыльной стороной ладони он потер лоб, разгладив морщины на коже, как будто пытался придумать, что же делать дальше. – Нет, ждать мы не можем. Первую часть мы пройдем до наступления ночи. Вряд ли Армин ушел слишком далеко.
Уверенность, с какой он говорил, противоречила выражению его лица.
– Может, тебе стоит пойти первым, пешком, – подал голос Тетис, все еще сидя верхом на лошади и недовольно хмурясь при виде узких стен каньона. – Проверить, может, Армин застрял или еще чего?
– Нет, не думаю, что это хорошая идея.
– А я думал, ты не из суеверных! – съязвил Тетис.
– Верно, – твердо заявил Калдамир. – Я просто не хочу, чтобы кто-то еще потерялся. – Он кивнул на тропинку каньона. – Но если тебе от этого станет легче… я докажу, что бояться нечего.
Он спрыгнул со спины Ринн на землю и, проигнорировав ее раздраженное фырканье, зашел внутрь вслед за пропавшим членом нашей группы, пока кто-нибудь еще не успел обвинить его в подобии трусости.
Без него тут стало жутко. Исчезло равновесие, мы находились слишком близко к нашим необычным попутчикам. Мы втроем – Никс, Тетис и Таллула – против них двоих.
Я ни на что не рассчитывала. Лишь приходилось оставаться мерилом равновесия: одному из нашей группы пришлось бы защищать меня в случае неожиданного конфликта.
– Нет смысла сидеть здесь, как будто мы не собираемся идти через каньон, – спустя мгновение произнесла Таллула. И все же никто не торопился входить. Казалось, никто не горел желанием пойти за принцами, уже скрывшимися в каньоне.
Когда все начали спешиваться, Таллула снова приблизилась ко мне. По сравнению с ее лошадью мой мул казался карликом. Высокая фейри нависала надо мной. Ее тень закрывала утреннее солнце, из-за кольчужного шлема, который она никогда не снимала, в моих глазах прыгали солнечные зайчики.
– Никс рассказал нам, что ты сделала там, в лесу. Должно быть, потребовалось невероятное мужество. Мне довелось видеть разъяренную нимфу, и даже я не осмелилась бы с ней связываться. Надеюсь, я тебя не обидела, когда назвала хилой. Я это сказала просто потому, что ты и правда такая.
Она не извинялась в прямом смысле этого слова, но у меня было такое ощущение, что это оптимальнее всего из того, на что способна Таллула. По крайней мере, когда дело касалось меня.
Она спрыгнула с лошади, устало запричитав, посмотрела на одного следопыта, который начал сползать со своего места на камне, и незаметно вытащила один клинок из петельки ремня.
А затем протянула его мне.
В ее руках он казался размером не больше охотничьего ножа, в моих же – напоминал короткий меч. Вся моя рука выглядела на его фоне невероятно тонкой и хрупкой.
