Анжелика пожала плечами и даже немного растерялась. Она на самом деле не думала, что тема для собеседника может быть так важна. И всё же останавливаться на полпути не захотела.
– Я так понял, вы не считаете его частью своей семьи.
– Нет.
Оба замолкли. Потом Мартин вздохнул и продолжил:
– Он был богат. И знатен. Но нам с матерью никогда не помогал. Мать говорила, что у него другие… Увлечения. Честно говоря, я слышал от неё мало хорошего в его адрес. Да, наверное, вообще ничего. А как вы понимаете, пересказывать сплетни о своём отце мне не слишком приятно.
– Он часто менял женщин?.. – задумчиво произнесла Анжелика. Из сказанного Мартином она сделала вывод, что мать его была для этого знатного мужчины одной из многих. Обычная история – какая-нибудь белошвейка или актриса, которая угодила в постель к аристократу. Может быть, даже не по своей воле. Те, кто более знатен, редко спрашивали мнения людей попроще. А вторые, в свою очередь, почти никогда не решались возражать. «Скорее всё же актриса», – подумала она. «Ведь он сказал, что в его матери была цыганская кровь… В любом случае, за порядочную горожанку её никто не считал. А вот этот безвестный аристократ вполне мог увлечься экзотической красотой». Ничего удивительного в этой истории не было – разве что то, что Мартин не умер в детстве от голода. Да ещё, пожалуй, то, что мать вообще решилась его выносить, не избавилась, едва узнав, что случайная связь так круто поменяет её жизнь. «А может, она любила его…» – подумала Анжелика. «Может, всё было наоборот… Может, она хотела сохранить память о мужчине, к которому впервые испытала столь сильные чувства… Но, он так и не вспомнил о ней, даже не взял к себе в дом… Вот она и вспоминала о нём только плохое».
– Можно сказать и так… – ответил, тем временем, Мартин. Он поймал себя на том, что уже какое-то время молчит, разглядывая нежное горло девушки, которая оказалась рядом с ним. Чудесные локоны растрепались и спутались, но от этого незнакомка казалась ему ещё более прелестной. Когда она говорила, между розовых губ то и дело мелькали белоснежные ровные зубы, и Мартин с трудом справлялся с желанием наклониться к девушке и коснуться их языком. А время от времени, в ожидании ответа, она запрокидывала голову назад, давая чёрному золоту своих волос стечь по обнажённой спине. В такие мгновения её белые плечи и нежное горло, тонкие линии ключиц и острый треугольник подбородка напоминали Мартину холодный мрамор античных статуй. И он сам замолкал, забывая отвечать и чувствуя непреодолимое желание коснуться этих изящных линий хотя бы кончиками пальцев, очертить их контуры, а затем сгрести, притянуть к себе и целовать, целовать пока это безумие не пройдёт.
Поймав этот взгляд, Анжелика споткнулась на полуслове и забыла, о чём собиралась спросить. Чувствовала, как он скользит по телу, как будто его на самом деле касались пальцы этого едва знакомого мужчины. Ощущала, что ещё мгновение, и Мартин набросится на неё. Где-то глубоко внутри затаился страх, понимание того, что нужно немедленно прекратить это, закрыться любым куском ткани… Но вместо этого, Анжелика обнаружила, что прогибается, подставляя этому взгляду грудь и живот, и то, что находилось ниже. Она видела, как по горлу Мартина промелькнул кадык, а в следующую секунду мужчина резко отвернулся.
– Полагаю, его сладострастие было лишь одной из проблем, – сказал он, старательно глядя только в огонь. – Он был из богатой семьи, а потому избалован. Не привык ценить то, что давала ему жизнь. Я терпеть таких не могу.
Смысл слов Мартина не сразу добрался до сознания Анжелики.
– Не терпите избалованных? Уж не меня ли вы хотели этим попрекнуть?
– Что?.. – Мартин на мгновение повернулся к ней, и во взгляде его уже не было желания, только искреннее удивление. – Нет, что вы… Я же ничего не знаю о вас. Но, если верить сказанному, то вы из простой честной семьи.
«Да-а уж, из очень простой…» – подумала Анжелика про себя, почему-то разозлившись на то, что сказанная ею полуправда была понята именно так.
– Вы ничего не знаете обо мне, – подтвердила она. – Но смеете называть меня то избалованной, то трусихой.
– Ох, упаси Иллювин! Не придумывайте за меня то, что я и не думал говорить.
– Не думали говорить, но имели в виду. Если я не права, скажите прямо, что вы на самом деле думаете обо мне?
– Я всегда говорю прямо! – немного разозлившись, Мартин повернулся к ней лицом, но тут же пожалел об этом, зачарованный глубиной глядевших на него дымчато-синих в неверном свете пламени глаз. – Хотите правду? Хорошо, скажу правду. Вы потрясающе красивы.
В комнате наступила тишина.
– О… – Анжелика кашлянула. – Это точно та правда, которую вы хотели сейчас сказать?
– Это точно правда, – твёрдо ответил Мартин. – Когда я смотрю на вас, то не могу думать ни о чём другом.
– Очень жаль, – Анжелика опустила взгляд и Мартину стало неловко. Она с удивлением поняла, что сказала что-то не то.
– Почему? Разве это плохо?