Райк убирает с меня ладонь, и ее место занимает рука Кобальта. Он ведет меня вперед, и мы выплываем из бара на улицу, где нас поджидает лимузин. Я пролезаю на заднее сиденье. Коннор находит в холодильнике бутылку с водой и отдает ее мне.
– Почему ты пошел в уборную? – спрашиваю я.
Когда я сбежала, то сама должна была решить свою судьбу, без постороннего вмешательства.
– Ты странно вела себя всю ночь, Лили. Я волновался, поэтому предложил Райку проверить тебя.
Дверь машины открывается, и Райк сажает дрожащего Ло. Он пошатывается, но успевает нырнуть под раму, прежде чем удариться головой. Упав на сиденье напротив меня, Ло сразу же опускает потяжелевшие веки, погружаясь в море тьмы, безмолвное и лишенное беспокойных мыслей.
Райк садится рядом с ним, закрывает дверь и велит водителю Коннора трогаться с места. Прямо сейчас я так завидую Ло за его умиротворенный сон, который способен защитить от несправедливости хотя бы на одну ночь.
Райк проверяет его пульс, а затем кивает мне.
– Ты как? – Синяк на его скуле расплывается по лицу, будто тот парень вмазал ему локтем.
Я смахиваю слезы.
– Сама виновата.
Лицо Райка искажается, как будто я физически ранила его.
– Что? Что ты, твою ж мать, несешь?
Коннор прикрывает глаза рукой, чтобы я не могла видеть его реакцию. Если Райк выглядит таким взбешенным из-за того, что со мной приключилось, значит, все действительно плохо.
– Я позволила этому парню прикоснуться к себе, – говорю я. – …но потом… потом я передумала. Но было уже слишком поздно.
Мои руки дрожат. Жаль, что Ло не может сейчас утешить меня. Колени трясутся. Я хочу, чтобы он проснулся. Хочу не нуждаться в нем так сильно, но я люблю его. Шмыгаю носом, не сдерживая слез, и говорю:
– Это моя вина. Я произвела на него неправильное впечатление.
Райк разинул рот.
– Нет – значит нет. И мне без разницы, когда именно ты это сказала, Лили. Как только ты сказала «нет», он должен был отвалить. Любой наполовину порядочный парень отступил бы.
Мое сердце сжимается. Если Ло узнает о том, что произошло, пока он торчал в баре, это его раздавит. Я не причиню ему такую боль.
– Не говори ему.
– Он должен знать, – отвечает Райк.
Я хочу закричать, что он не прав и эта новость разорвет Ло на части, а не сделает его сильнее. В моей голове пульсирует что-то рациональное, призывая послушаться, но я отмахиваюсь от этого.
– Это убьет его, – задыхаюсь я. – Ты не помогаешь!
– Ты не можешь скрывать такое от него, Лили. Подумай о том, как ему будет больно, когда он поймет, что знали все, кроме него. А он обязательно поймет. Не обманывай себя.
Может быть, он прав. Я разваливаюсь на сиденье, подчиняясь не терпящему возражений взгляду Райка. Одним движением смахиваю остатки слез и смотрю в окно. В лимузин пробирается молчание, длящееся до конца поездки. Никто не разговаривает. Даже когда Райк несет отрубившегося Ло в квартиру. И когда я запираю снаружи дверь его спальни.
Когда мы остаемся втроем, Коннор первым нарушает молчание:
– Я собираюсь сварить немного кофе. Если ты хочешь лечь спать, я пойму, но мне хотелось бы поговорить с тобой.
Друзей я не заслуживаю, но буду держаться за них, потому что боюсь черноты и пустоты, подстерегающей меня, стоит только разжать пальцы.
– Ты можешь приготовить мне горячий шоколад? – спрашиваю я.
– Отлично. Тебе не помешало бы немного калорий.
Я опускаюсь в глубокое кресло, кутаюсь в теплое одеяло и наблюдаю, как Коннор по-хозяйски расхаживает по кухне. Будь у меня брат, я бы хотела такого, как Коннор. Немного тщеславен, но в глубине души, даже несмотря на его привычку коллекционировать людей, у него доброе сердце.
Райк разваливается на диване.
– Позвонить твоим сестрам?
– Нет. Они будут волноваться.
Коннор возвращается с подносом кофе и передает мне кружку горячего шоколада.
– Слишком поздно. Я написал Роуз.
– Что? – пищу я.
– Она уже в пути.
Роуз сейчас придет.
Эта новость еще не до конца дошла до меня. Она сидит вместе с остальными дрейфующими мыслями, превращаясь во что-то оцепенелое и неизвестное. Я беру дымящуюся кружку горячего шоколада и делаю маленькие глотки в тишине.
Коннор ничего не говорит. Райк молчит. Они застыли на диване, словно две статуи, пока я сворачиваюсь калачиком в кресле.
Отвратительная часть меня пытается подобрать подходящую ложь для Роуз. Как еще солгать, чтобы скрыть пьянство Ло и инцидент в туалете? Из-за двух свидетелей этой ночи у меня нет подходящей нити, чтобы сплести новые истории. Надвигается мрачная, обжигающая реальность, и я не ощущаю ни страха, ни чувства потери, которые должны были прийти после стольких лет лжи сестре.
Я просто опустошена.
Звонит домофон, и Коннор поднимается, чтобы впустить Роуз.
Я перевожу взгляд на Райка, который сидит в кресле, закинув лодыжку на колено. Он отстраненно рассматривает ночник, прижав пальцы к губам. Свет падает на его каштановые волосы и карие глаза, которые сейчас мерцают золотом. Он очарователен, но в данный момент ни одному мужчине не под силу загипнотизировать меня.
Райк слегка поворачивает голову и видит, что я наблюдаю.
– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.
