Мартин вернулся из очередной обморочной передышки. Дышать стало трудно. В правом легком бульканье и свист. Имплантаты не справляются. Энергии не хватает. Критически низкий уровень. Система едва не воет, забрасывая цифрами. Его не кормили с тех пор, как привезли из исследовательского центра «DEX-company» на планетоиде у 16 Лебедя. Этот планетоид значится в звездных справочниках как бесперспективный и малопригодный для колонизации, а в действительности выкуплен «DEX-company» под секретную лабораторию. Именно там, на безымянном планетоиде, Мартин провел большую часть своей жизни. В день тысяча триста сорок пятый он уверился, что ему суждено там же и сгинуть вместе с прочим лабораторным материалом, который периодически сжигали в огромном утилизаторе, но на тысяча пятьсот двадцатый день его впихнули в транспортировочный модуль, и очнулся он уже здесь - на Новой Вероне. Саму планету, даже выхваченный иллюминатором кусок, он не видел. Один лабораторный бокс сменился на другой, еще более пустой и холодный. На планетоиде у него, по крайней мере, была стандартная койка, а здесь не было ничего. Совершенно пустая пластиковая коробка. Из чего он сделал вывод, что надолго он в этом боксе не задержится. Его либо отвезут обратно либо… убьют.
Все-таки второе… Он не сожалел, что тысяча пятьсот тридцать второй день станет последним. Выживание никогда не входило в число его базовых установок. Правда, он рассчитывал на быструю трехминутную смерть, а не на тридцать шесть часов агонии. Но страшное обстоятельство не обнуляет выбор — предоставить процессору в одиночестве исполнять свой машинный долг или тянуть человечность до конца.
Мартин услышал шаги и заметил Лобина. Тот был в своем фартуке. За доктором следовали два киборга в фирменных комбезах. Два безмолвных уборщика.
— Можешь встать?
Опираясь о стену бокса, Мартин поднялся. Лобин заметил на стене отпечаток ладони и поморщился. Вытащил планшет и выдернул вирт-окно доступа. Мартин почувствовал запущенную в разум бесцеремонную руку. Эта рука шарила и что-то искала, что-то двигала и переставляла. Вероятно, он ощутил бы то же самое, если бы Лобин запустил руку в его рану и на живую совмещал бы сломанные ребра.
— Сохрани мое имя в строке «хозяин», — неожиданно буркнул Лобин.
Мартин с усилием взглянул на внутренний экран. Да, так и есть.
Хозяин: Зигмунд Лобин
Пол: мужской.
Возраст: 47
Место рождения: Земля
Семейное положение: Разведен.
Фигура доктора попала в зеленый контур. Зачем ему это? Хозяин? На оставшийся час?
— Сам дойдешь? — не глядя, осведомился новый Хозяин.
— Да, — ответил Мартин.
Он дойдет. Это тоже выбор. Он так решил. Сам. Он дойдет до флайера и до утилизатора. А там, за пару шагов до пылающего жерла, уже на затухающей частоте, он увидит небо…
За сорок шесть минут до полной остановки системы вновь произошла смена хозяина. Мартин слабо удивился. Процедурой был занят процессор. Деловито, игнорируя сигнальный вой, извлекая из базы данных информацию, утратившую актуальность, и помещая в освободившиеся кластеры новую. Лобин из хозяйской строки исчез. Появилась женщина. Корделия Трастамара. Мартин не чувствовал ни удивления, ни любопытства. Все, что в нем оставалось действующего, он сосредоточил на зафиксированных имплантатами коленях. Чтобы не подогнулись. Еще часть имплантатов держала легочные сосуды, препятствуя компрессии. Но скоро и они будут отключены. Это неважно, главное, не упасть, не свалиться в беспамятство, и еще держать голову, чтобы видеть небо. Оно такое… темное, бездонное, в россыпи звезд.
На планетоиде ему в качестве поощрения иногда разрешалось постоять у той части купола, где внешние створки расходились в стороны, позволяя видеть голые, в серой изморози, скалы и восходящую над ними красную звезду. Иногда на серые скалы падал снег. Мартин знал, что это вовсе не снег, это смерзшиеся частички газа, а снег, настоящий снег, бывает только на кислородных планетах. Здесь, на безжизненном планетоиде, это лишь жалкая видимость, пародия. Он знал, что пейзаж за стеной купола всегда будет одним и тем же, что ничего не изменится, что небо не посветлеет, что космос останется черным и безмолвным, но тем не менее всегда выбирал именно эту разновидность поощрения, если ему предлагали выбор.
Кажется, он снова провалился в беспамятство. Имплантаты окончательно отказали. Он успел взглянуть на таймер. Еще тридцать девять минут. Когда кожа сначала вздуется, полопается и обратится в пепел, он будет еще жив… Но вместо жара — умиротворяющее тепло. Мартин очнулся и услышал гул двигателя. Флайер! Что это? Его везут обратно? Нет, звук другой. Ему тепло. Это термоодеяло. И еще… еще нет боли. Мартин прислушался к себе. Он в сознании! Вот только что вернулся. И минуту назад на вопросы отвечал процессор. Новая хозяйка запрашивала данные о состоянии. Да какое у него может быть состояние? Он сломан. Кому понадобилась эта груда окровавленных обломков? Сказано же — рекомендуется ликвидация. Он солидарен с процессором, со своим бесстрастным кибернетическим двойником. Даже вслух произнес.
