Не доходя 8 верст до Самарканда, Зарявшан делится на два рукава, которые сливаются недалеко от города Бухары. Вся долина Зарявшана, благодаря обильному орошению и наносной почве, славится своим плодородием. Если глядеть на нее с некоторой высоты, то перед глазами вьется красивая зеленая лента, испещренная, как кружево, сетью арыков и усеянная кунами деревьев, кишлаками, цветущими городами.
Остров между двумя рукавами Зарявшана составляет самую богатую и населенную часть долины. Здесь нет клочка земли, который пропадал бы даром. Поля покрыты хлопчатником, рисом, пшеницей, ячменем, просом, люцерной, дынями, арбузами; по межам они обсажены деревьями. Там на вольном воздухе произрастают миндаль, персики и абрикосы; между деревьями вьется сочный, сладкий виноград. В садах, обнесенных глиняными стенами, обыкновенно растет посередине густой и темный карагач, скрывающий своими раскидистыми ветвями бассейн с водой — самое прохладное и тенистое место.
Вначале многоводный и быстрый, Зарявшан, дальше постепенно становится мельче и мельче, вследствие отвода вод в арыки. За городом Бухарой он теряется в песках, не доходя сотни верст до Амударьи. Лет 30 тому назад здесь стояли еще цветущие поселения, но губительный песок пожрал их понемногу, и теперь в этой пустыне торчат лишь засохшие стволы высоких деревьев да лежат развалины построек. 16 тыс. семейств покинули тогда свои зарытые в сугробах песка дома, чтобы искать счастья на чужбине. Жгучий ветер «теббад» устрашает даже верблюдов, этих прирожденных животных пустыни: с жалобным ревом они опускаются на землю и прячут головы в песок; за ними приседают, скорчившись, люди. Эта мертвая пустыня служит с востока защитой для владений бухарского эмира и его столицы Бухары.
Там, в этих далеких окраинах, рядом оазис и пустыня, жизнь и смерть. Но трудом человека и пустыня может быть обращена в оазис. Лет 30 тому назад некий таджик Мулла- Керим задумал восстановить орошение безводной степи Соврак-Софиан, возле города Пенджекента. На поверхности ее видны были следы колодцев, засыпанных землей, и для того, чтобы их снова открыть, а потом соединить между собой галереями, требовалось много труда и еще больше денег. Мулла-Керим не унывал. Он то советовался со своими односельчанами, то ездил в степь, вымеривал, высчитывал, опять советовался. Бывший тогда начальником Зарявшанского округа генерал-майор Абрамов, тот самый, который водил на штурм Ташкента головные колонны, не только разрешил провести воду из реки Маргиан, но пожертвовал на это дело тысячу рублей. Ранней весной жители Пенджекента и всех окрестных кишлаков принялись за работу. Разделившись по 10 человек на каждый колодец, рабочие сначала углублялись в землю по расчету, сколько было нужно, потом отрывали между колодцами старые галереи и от времени до времени пропускали по этим галереям воду. Целый год — лето и зиму — продолжалась работа без всякого надзора со стороны властей, и к весне 1872 года было отрыто 80 колодцев, до 20 саженей глубиной, и готова подземная галерея — арык в 3 версты длиной да без малого в сажень высотой. Пустыня, заброшенная в течение трехсот лет, снова расцвела прежней жизнью, покрылась богатой пашней, дающей ежегодного дохода 15 тыс. рублей. В долине Зарявшана есть арыки, проходящие в туннелях скалистых гор, откуда вода стекает вниз по деревянным желобам и проводится дальше, в поля, скрытыми галереями. И все это дело трудолюбивых рук.
