Местопребывание эмира, город Бухара, «шериф», или благородная, как ее величали на монетах, отличается от прочих городов долины тем, что имеет много двухэтажных саклей; зато эти сакли стоят еще теснее, улицы такие же кривые, узенькие, как и везде. Вместо садов, украшающих прочие города, здесь обилие кладбищ: жилища мертвых и живых перемешаны. Живые теснятся в низких грязных конурках, слепленных из глины; мертвые покоятся в могилах, сложенных из обожженного кирпича. Бухара издавна славится своими базарами, своей торговлей; ее купцы объезжают самые дальние рынки Азии и России. Для склада товаров выстроены щегольские караван-сараи, в которых, как например, в русском, может вмещаться по 2 тыс. и более верблюдов. Русские товары с давних пор нашли здесь выгодный сбыт. Зайдите в «Даван-беги» — так называется один из лучших городских прудов, обсаженный деревьями, в тени которых расположены чайные лавчонки: тут вечно кипят русские самовары, на полочках расставлены наши чайники, чашки; висят на гвоздиках те же расписные подносы. Если завернете в дом к бухарцу — встретите, кроме посуды, яркие сундуки, окованные железом, со звонкими замками, небольшие головки сахара, приготовляемые собственно для подарков; на дверях увидите наши замки, петли и т. п. Сам бухарец одет в халат из русского ситца, обут в сапоги из русской кожи; пашет он землю русским железом; бухарский солдат вооружен тульским ружьем и пистолетом. Сама Бухара фабрикует прекрасные бумажные полосатые материи (аладжи), кожаный товар с тиснеными узорами и шелковые платки, ткань которых «похожа на паутину». Кроме торговли Бухара гордится своими школами, своей ученостью. Сюда являются ученики не только из Персии, Индии, Афганистана, но даже из поволжских губерний. Изучив священные книги пророка и его последователей, ученики повязывают себе головы тюрбанами и, возвратившись восвояси, становятся муллами, учеными. Бухара считается самым правоверным городом во всем мусульманском мире; нигде, говорят, так не крепки обряды, нигде муллы и монахи (ишаны) не пользуются таким почетом и властью. Бухара — учитель. Еще до восхода солнца улицы покрываются неумытыми, сонными людьми, бегущими в мечети, чем, собственно, и начинается день в столице эмира. Эта беготня поднимает на ноги всех собак, исхудалых и вечно голодных. Вместе с собаками просыпаются прокаженные, которым живется не лучше собак; несчастные прозябают где-нибудь в закоулках или жалких палатках; никто о них не заботится, и чтобы не умереть с голода, они должны просить милостыни. По мере того как солнце поднимается, улицы Бухары все более и более оживляются. Народ толпами возвращается из мечетей; со всех ворот проникают в узкие кривые улицы кучки ослов, навьюченных дровами, хлебом, травой, большими горшками с творогом или молоком. Громкие понуканья погонщиков, крики продавцов и покупателей сливаются со страшным ревом ослов. В этой толчее так и кажется, что все полетит на землю: дрова обольются молоком, трава перемешается с творогом, хлеб с углями — нет, все обходится благополучно, хотя иногда доходит до драки. После молитвы бухарец непременно должен выпить чашку чаю. Они пьют кирпичный чай, с молоком или же бараньим жиром, причем накрошат в чашку столько хлеба, что получается месиво. Бухарец и днем не может равнодушно пройти мимо чайной, чтобы не присесть хоть на часок. Нужно сказать, что у каждого бухарца висит на поясе кошбаг, кусок кожи, разрезанный на полоски, к которым привязывается пара ножей, зубная щеточка, сумочка для денег, мешочек с чаем, разная мелочь. По цене этих вещичек судят о достатках и образованности их хозяина.
Так вот, входя в чайную, бухарец передает щепотку своего чая, так что платит только за теплую воду. Днем чай пьется жидкий, без сахару, с двумя-тремя лепешками. Дуть на чай считается неприличным, даже грехом, почему надо плескать горячий чай в чашке, пока он не простынет, и делать это надо умеючи, иначе назовут невеждой. После чая всем посетителям подаются в виде лакомства вываренные листочки: каждый берет столько, сколько может захватить двумя пальцами.
