Давши отдых войскам, Кауфман выступил по дороге в Кокан. Дорога уже пролегала между густо заселенными кишлаками и полями, отлично обработанными под хлебные растения, люцерну, хлопчатник и марену; чем более отряд углублялся в оазис, тем участки становились мельче и мельче, а обработка все лучше и лучше; чаще стали попадаться глиняные заборы, из-за которых возвышались рядами шелковица с сладкими ягодами и тополь; между посевами попадались бахчи, огороды с дынями, арбузами и корнеплодами; еще ближе к Кокану — только виноградники и огороды. Каждый крошечный участок, кроме забора, обсажен двумя рядами деревьев — тополь, тал, карагач, грецкий орех; в садах произрастают гранаты, яблоки, груши, сливы, черешни. По дороге то и дело встречались пешие и конные, арбы, нагруженные доверху плодами этой благословенной земли. На каждом ночлеге являлись к генералу окрестные жители с дастарханом и заявлением покорности, а под самой столицей явилось посольство от хана, с которым были возвращены и все наши пленные. По расспросам оказалось, что доктор Петров и прапорщик Васильев были окружены шайкой мятежников на почтовой станции, где они долго отстреливались, пока их не схватили и не зарезали. Несчастная девочка видела, как отрезали голову отцу, ее вытащили полумертвую из тарантаса и отправили верхом в Кокан. Теперь все глядели на сиротку с сожалением, а многие не могли удержаться от слез. Впоследствии она с сестрами была обласкана государем императором и помещена на воспитание в казенное заведение.
Приближаясь к столице, Кауфман уже знал ее расположение и все к ней подступы: Скобелев, в бытность свою в Кокане, нанес на план все, что имеет значение в военном деле, как то: направление стен, расположение ворот, помещение и силу батарей, даже обозначил окрестности верст на пять кругом; этот замечательный труд был исполнен скрытно и подвергал храброго офицера большой опасности. Кауфман расположил свой отряд в трех верстах от городской стены против Сары-Мазарских ворот, и в тот же день часть стены была занята нашей пехотой. Когда роты подходили уже к воротам, генерал получил телеграмму, в которой государь император благодарил его и весь отряд за молодецкое дело под Махрамом. Царское «спасибо» туркестанцы встретили с восторгом: могучее «ура!» огласило окрестности и переполошило город; свидетелем этого события был сам хан, выехавший навстречу генералу с многочисленной свитой.
