Почти каждый вечер они ссорятся. Это громко и неприятно. Как звонок Телефона, когда никто не снимает трубку. Кот Бонифаций того же мнения. Он прячется под диван.
Разгневанная Даша похожа на хозяйку. Такая же старая.
- Я тебе что, шалава? Что ты ходишь сюда, как на экскурсию?!
- Да пойми ты! Если я успею вернуться до двух, значит, я задержался. Если после – значит, не ночевал дома.
- Может, мне пожалеть ее еще? А на Новый год ты здесь до десяти побудешь? Значит, так… Уйдешь сейчас - можешь вообще не возвращаться.
Дверь хлопает так, что я вздрагиваю. Даша плачет, обняв Шубу. Мы больше его не увидим?
Она не появляется. Стрелки Часов говорят, что прошли уже сутки. Я волнуюсь: неужели хитрый Комп держит ее в плену? Голодный кот Бонифаций тычет в меня носом. Теперь я знаю, это называется «целоваться».
Приходят подружки. Шумные, красивые, как Телефон, только разноцветные. Очень стараются мне понравиться. Красятся, прихорашиваются.
Чмок-чмок перед уходом.
- Не грусти. Найдешь другого, - и томный взгляд в мою сторону. Намек?
Даша бежит к Телефону на каждый его зов, а потом долго сидит рядом. Завидую. Я не умею говорить …
Утром она красит меня своей губной помадой и странным веществом белого цвета. Кот Бонифаций недоволен: это невкусная зубная паста. Мне все равно. Паста так паста. Наверное, таким я ей больше нравлюсь. Настроение праздничное.
Всю ночь Даша со мной и с Телефоном. В новом красивом платье, в туфлях на каблуках, с вином в бокале. Она берет Бонифация на руки и чокается со мной. И еще раз. И еще.
- Почему? Почему мне так не везет? Я же красивая. Я же очень красивая. Что ж ты не звонишь, гад?
Она много еще чего говорит. Плачет. Смеется. А потом… Потом Даша бьет меня. Кулаком. Сказав одно только слово: «Ненавижу».
К обеду она возвращается. Прощения не просит. Стоит и смотрит молча. Опухшее лицо, зареванные красные глаза, искусанные в кровь губы. Самый дорогой, самый любимый человечек.
Вечер. Коту Бонифацию скучно. Он хочет играть и трогает меня лапой. Даша тенью проскальзывает мимо.
Снова вечер.
Снова…
Оглушительно хлопает дверь, и Дашин голос рвет тишину в клочья:
- Боня, мы помирились! Боня, я перезжаю, слышишь? Как только тетя Катя вернется!
Даша кружится с котом Бонифацием, не глядя в мою сторону. Затем подходит, загадочно улыбаясь, и прижимает пальцы к губам. Длинные острые когти и нестерпимое сияние какой-то стекляшки.
- Я скоро выйду замуж.
Даша проснулась среди ночи от грохота. Вылезать из-под одеяла не хотелось. Полежала, прислушалась: может, салют?
- Бонька, Бонь… Это ты? Вот зараза.
Накинула одеяло на плечи, запахнулась поплотнее и пошлепала в прихожую, натыкаясь на углы и бормоча проклятия. Щелкнул выключатель, и плафон осветил на полу разбитое зеркало. Преломленный свет озорно играл на гранях. Как предсмертное видение, в осколках застыло много-много телефонов и кошачьих лап.
- Итишь твою… С теей Кааей разбираться теперь… Или уж новое купить?
Смела мусор, не обращая внимания на жалобое мяуканье Бонифация. И снова отправилась спать.
- Как же я не хочу работать! – сказала Поля отражению в темном дверном стекле.
- Как же я не хочу… - пожаловалась кивающей вахтерше, забирая ключ от кабинета.
- Не хочу я… - затянула ту же песню вместо «здравствуйте» при входе в учительскую. И не допела. Никому не интересно было слышать это каждое утро.
В маленькой комнате с обшарпанными креслами и круглым столом посередине было тесно от дам постбальзаковского возраста. Потревоженный улей гудел на разные голоса. Разговор, как обычно, вертелся вокруг последних новостей.
- Вы слышали, Фурсенко…
- …новые стандарты…
- …будет вам бесплатное образование…
- ….церковно-приходская школа…
Вежливо улыбаясь, Полина протиснулась к окну, стараясь не глядеть на стенды с объявлениями и приказами: меньше знаешь – лучше спишь. Про что-то важное ученики и сами расскажут. Непостижимым образом они всегда все узнают первыми.
- … увеличить количество детей в классах…
- … за такую-то зарплату…
- …посадить бы его в 8а!...
- … сплошная безнаказанность…
Поля достала журнал из шкафчика и попыталась улизнуть, пока никто не вспомнил, что она и есть классная этого 8а. Тридцать четыре человека. Два второгодника. Парт и стульев хватает на всех, только если кто-нибудь болеет.
Два шага в сторону двери - и на пути выросла химичка Надежда Александровна. Из-под очков фанатично блеснули возмущенные глаза.
- Полина Павловна! Я хотела вам сказать… С этим надо что-то делать… Они оплевали мне доску… А еще…
Полина кивала и думала, что не случайно она так не любила в школе химию. Вот и детям ее тоже передалось.
- … что Аня Жукова совсем распоясалась. Вчера на уроке на мою просьбу доказать, что в состав сахара входят три разных атома, она ответила … мне даже неудобно повторять… «Бля буду».
- Какой ужас, - только и смогла ответить Полина и на всякий случай закатила глаза.
- А Петряков… Вы знаете, он просто неадекватен… Он садится за последнюю парту и падает со стула. Понимаете? Постоянно падает…
