- Она всегда злится.
- Ну, падай на моих уроках, если без этого никак. Я не буду внимания обращать.
- А зачем тогда падать?
- Но ведь она учитель…
- Петряков, - вмешалась Женька, - тебе жить надоело? Тебе классный руководитель русским языком сказала: не падать. Понял? Повтори.
- Евгения Петровна! А можно к вам в театр записаться?
- Петряков, не финти. Сказать нечего?
- Почему нечего? Вы очень красивая. И вам джинсы идут.
Женька замерла на секунду:
- Иди отсюда, ценитель! - а потом, отвернувшись, долго давилась беззвучным смехом.
На третий урок пришли пятиклашки. Полина любила работать с этими смешными Незнайками и Торопыжками. Пожалуй, это были единственные среди ее учеников, кто не ржал всякий раз, произнося словосочетание «второстепенный член». Поля решала с ними кроссворды, играла в грамматический «морской бой» и лото. И радовалась, как девчонка, когда очередной диктант ее ученики писали без двоек.
Сегодня перед «пятаками» стояла сложная научная задача: выяснить, в родстве ли находятся слова «шарманка» и «шаурма».
Порадоваться не получилось. Минут через пятнадцать после звонка в класс заглянула «мамашка». Мама Гриши Кротова.
Полина нехотя вышла в коридор. Еще не понимала в чем, но знала, что придется оправдываться.
Родительница стояла у подоконника. Холеная женщина. Уверенная в себе. Очень уверенная.
- Полина Павловна, почему у моего Гриши «два» по диктанту?
Поля глотнула воздуха. Вот так. И неважно, что у тебя урок и что дети в классе могут поубивать друг друга.
- Может быть, все-таки на перемене?
- Простите, но у меня нет времени. Так почему у моего сына двойки по русскому?
Времена, когда подобный вопрос задавали учителя, миновали давно и безвозвратно. За полгода работы в школе Полина усвоила это четко.
- Наверное, потому, что он плохо готовится. Последний диктант вообще был «домашний».
- Ну, значит, оставляйте его после уроков. Занимайтесь. Подтягивайте. Это ваша работа!
Слова бились о стекло, возвращались, резонировали. Хищно смотрели кошачьи глаза: «Попробуй возрази».
Ну, как объяснить, что ее сын просто неразвит? Что в восьмом классе он читает по слогам? И вина в этом только их, родителей?
Полина с тоской подумала о Женьке. У той голос был как иерихонская труба. Потоком воздуха собеседника относило к противоположной стене. И возвращаться оттуда он уже не торопился.
- Хорошо. Мы постараемся.
Четвертый урок был самым отвратным. Девятый «б» авторитетов не признавал в принципе. А уж на вчерашнюю студентку чихать хотел с любой дистанции. Полина подозревала, что ей, неопытной, выпускной класс доверили только потому, что с «бэшками» никто не хотел иметь дела.
Пугать их оценками было делом бесполезным. В первой четверти Поля наставила двоек всем прогульщикам и лоботрясам. А потом директор вызвал ее к себе и долго распекал за то, что она снижает общий показатель успеваемости. Пришлось взять журнал и переправить все двойки на тройки.
Терла и ревела от унижения.
Но даже не это пугало больше всего. Кошмаром девятого «б» был оболтус по фамилии Веселкин.
Влад Веселкин, и вправду, грустил нечасто. На уроках обычно не появлялся, но уж если изъявлял, так сказать, желание… Лось под метр семьдесят. Шептал с задней парты так, что рядом с Полиной дрожали стекла.
За спину она его не пускала. Всегда казалось, что он однажды рубанет ее, как Раскольников старуху-процентщицу. И если топора не найдет, все равно рубанет.
Вот и сегодня Веселкин пребывал в отличном настроении. Пол-урока обнимался с разомлевшей одноклассницей. Иногда отвлекался, чтобы проорать что-нибудь на соседний ряд. Пару раз просил разрешения выйти и возвращался довольный, источая табачные запахи.
Поля старалась не обращать на него внимания. Темой урока был Блок, и она, забыв о программе, читала «Скифов» наизусть.
«Варварская лира» по-особому звучала здесь, среди варваров, никогда не бравших в руки книгу без принуждения. Гортанными криками, ржаньем лошадей, свистом плети. И лица учеников становились скуластыми, а глаза раскосыми, пахло костром, и луна плыла в черном дыму пожарищ. Такого в девятом «б» еще не было, и даже те, кто имя Блока слышал впервые, умолкли, чтобы узнать, чем закончится кровавая оргия.
«И мясо белых братьев жарить!..»
В недрах чьей-то сумки зазвонил телефон.
Поля подождала. Обычно такой паузы хватало, чтобы хозяин с напускным выражением раскаяния его отключил. В этот раз хозяин объявляться не торопился.
50 Cent надрывался изо всех сил. Предлагал найти его, пробежаться по рядам на потеху публике.
Женька в таких случаях говорила:
- Не поняла!
Поля даже и не пыталась. Для таких слов голос нужен особый. Низкий. С оттяжечкой. Чтоб как хлыстом. А у нее вечно не приказ – вопрос.
- Веселкин, твой телефон?
Веселкин радостно улыбнулся в ответ:
- Что вы, Полина Павловна, как можно?
Поля подошла ближе. «Бэшки» завозились, устраиваясь поудобнее. Жаждали если не хлеба, то зрелищ.
- Что ты врешь?
- Ой, и правда, мой…
С придурковатой улыбкой Веселкин полез в карман, и 50 Cent затих в ту же минуту.
- Давай дневник.
