– Настоящая, говоришь… – Алекс посерьезнел: – Если бы взрослая самостоятельная женщина, увидев богатого красавчика в кабриолете, через три дня призналась ему в любви, я бы счел это подозрительным. А так – все логично: у твоей Маргариты своя устоявшаяся жизнь, и с какой стати она должна ее менять из-за случайного встречного, который, столкнувшись с первыми же трудностями, беспомощно опускает руки? А знаешь, – внезапно захотелось ему признаться, – я Марье не два, а четыре раза предложение делал. Помню, как получив очередной отказ, ужасно разозлился. Стою красный, как рак, ломаю розы на ее глазах. Шипы раздирают ладони в кровь, а я приговариваю: «Ничего, и в пятый раз приду, и в шестой… А надо будет – и в десятый!» А покончив с последним цветком, услышал: «Не надо в пятый… Я согласна…»
Душещипательные подробности, предшествующие подаче заявления друзей в Загс, явились для Максима полнейшим откровением. А вместе с ними и философский вывод: каждый человек проходит расстояние от встречи до влюбленности по-своему. Одни мчатся, сломя голову, набивая ссадины и синяки, другие продвигаются мелкими шажками, опасаясь ошибиться или пораниться. Он, например, уже через два часа после знакомства с Маргаритой твердо знал, что трепет, охватывающий его при каждом появлении улыбки на лице красивой малознакомой женщины, и жгучее желание дотронуться, подтвердив реальность ее бытия, и есть та самая любовь, в существовании которой он иногда стал сомневаться. Но Маргарита – это другой мир, где все происходит по особым законам, и ему остается лишь терпеливо добиваться расположения своей избранницы и надеяться, что когда-нибудь взаимность чувств соединит их сердца.
Внезапно Максим погрузился в темноту: прохладные ладони улеглись на его глаза, заставив вздрогнуть от неожиданного прикосновения. На секунду возникло ощущение, что Маргарита, откликнувшись на зов, материализовалась в пространстве бара, но положив руки на импровизированные живые занавеси – разочаровался, узнав массивное кольцо на одной из них.
– Лили, оставь свои игры, – досадливо скривился он, отдирая от глаз девичьи пальцы.
– Приятно сознавать, что у меня до сих пор нет конкуренток!
Знакомый кабриолет, припаркованный у неприметного бара, заставил Лили отказаться от встречи с подругами и, отпустив такси, войти в распахнутые настежь двери. Оглядевшись по сторонам, она наметанным глазом оценила обстановку: заведение так себе, средней руки, делает деньги на пиве, да на сомнительного качества коктейлях, что потягивают две девицы в центре зала. Справа что-то празднует шумная молодежь, тыча в бармена паспортами, слева воркует немолодая пара, да четверо мужчин, с характерными «пивными» животами обсуждают результаты последнего футбольного матча, а в углу.… А в углу сидит тот, кто ей нужен. «Жаль, что не один, но на студенческого друга Макса можно не обращать внимания», – и, сыграв в любимую игру, Лили с комфортом устроилась на диване. – Привет, дорогой! Не смогла пройти мимо. Алекс, сколько лет, сколько зим? Ты становишься шире и шире.
– А ты все откровеннее и откровеннее.
– А зачем красоту прятать? – лениво улыбаясь, Лили небрежно качнула головой, и распущенные волосы густой черной волной прокатились по плечам. Но эффектный жест, выверенный долгими тренировками, не произвел никакого впечатления на сидящих рядом мужчин. Первый был без памяти влюблен в свою жену, а второй сидел с отсутствующим видом, погрузившись в собственные мысли. Одного беглого взгляда Лили оказалось достаточно, чтобы убедится – подруги не врут, и с Максом действительно творится что-то неладное. Во внешности и в одежде сквозила недопустимая раньше небрежность, и девушке нестерпимо захотелось выяснить причину столь разительных перемен.
О похождениях Макса в последние несколько дней она знала практически все. Из обширного круга знакомых, кто-нибудь обязательно оказывался в нужное время в нужном месте, а поделиться сведениями – где и при каких обстоятельствах замечен чей-либо «бывший», считалось делом святым и соблюдалось неукоснительно. На звонки Лили Макс не отвечал, домой уезжал в стельку пьяный, веселясь перед этим на грани истерики, и девушка всерьез обеспокоилась.
