– Ты шутишь? Чему тут радоваться?! – с отчаянием воскликнула Марго. – Мы с тобой, как обитатели разных планет – несовместимы!
– Не вижу принципиальной разницы: две руки, две ноги, одна голова, – попытался пошутить Макс.
– А я вижу, и она непреодолима! Посмотри на меня внимательно: я старше тебя на десять лет, у меня начинают появляться морщины, а теперь и живот украшен шрамом!
– Не стоит так переживать из-за ерунды. Мы можем сходить в косметологическую клинику и решить эти мелкие проблемы.
– Ты называешь возраст «мелкой проблемой»?! – удивлению Маргариты не было предела. – То есть, тебя он не волнует?
Максим присел на край дивана, бережно взял ее руку и спрятал в своих ладонях:
– Послушай, Марго: я хочу быть рядом с тобой, чтобы видеть счастливую улыбку и восторженные глаза, заботиться о тебе, и цифры в свидетельстве о рождении здесь ни на что повлиять не в силах.
– Но это неправильно! Так не должно быть!
– Невероятно! – застонал Макс, едва сдержав желание укусить упрямицу. – В целом мире вряд ли найдется вторая женщина, которая считает, что любить ее – неправильно.
Но разубедить Маргариту оказалось делом непростым. Она осторожно высвободила свою руку, и зачем-то тщательно разгладила подушку на коленях.
– Макс, – проникновенно зазвучал тихий голос, – ты хороший… Ты, наверное, очень хороший, но…
– Остановись, Марго! – резко оборвал он ее. – Я не собираюсь слушать чепуху из уст умной женщины.
От возмущения брови Маргариты поползли вверх: – По какому праву ты так разговариваешь со мной?!
– По праву близкого человека.
– Издеваешься? Я тебе второй час твержу о том, что мы – чужие друг для друга, и в лучшем случае останемся случайными знакомыми. Уйми свою буйную фантазию – ничего не было и не будет!
– Значит, не было? Неужели нам одновременно приснился прекрасный эротический сон, в котором двое, в уединенном месте, очень похожим на соседнюю комнату, предавались любви, самозабвенно сплетая разгоряченные тела? И поскольку ты – любительница правды, то честно подтвердишь, что обнаженная красавица испытывала не меньшее удовольствие, чем ее партнер! – Наблюдая за тем, как собеседница густо краснеет от стыда, Максим понял, что напомнив о совместной ночи, перешел грань дозволенного. Однако он и не подозревал, насколько болезненным может быть ответный выпад оскорбленной женщины.
Заледенев взглядом, Маргарита четко произнесла: – Внесу ясность: высшую степень наслаждения красавице дарило ощущение последнего секса в жизни, а кто ее партнер – не имело никакого значения.
Мужское самолюбие получило под дых и скорчилось в судорогах, устояв на ногах лишь благодаря некоторому несоответствию. В чем оно заключалось, Макс пока не понимал, но интуитивно искал ответ в возвращающемся к обычной бледности лице Маргариты, не сводя с нее растерянных глаз. «Есть!» – словно вспышкой озарило его, как только последний румянец сошел с женских щек. «Блефуешь, дорогая! Равнодушные – не вспыхивают до корней волос и не впиваются острым жалом в того, кто посмел задеть сокровенное». Уязвленное «эго» вальяжно выпрямилось и вновь задышало полной грудью. Максим расслабленно откинулся на спинку дивана и, пожал плечами: – В таком случае, я требую повторения.
Испуганное: «Нет!» – развеяло последние сомнения. Внутренне торжествуя, он продолжил игру: – Если мои ласки не вызовут ответного желания, – едва касаясь пальцами, мужчина медленно провел по руке Маргариты от кисти к плечу, с усмешкой наблюдая, как мурашки покрывают тонкую кожу, – я оставлю тебя в покое.
Не стерпев, женщина запустила в него подушкой. – Не смей даже думать о том, что после помощи в больнице я по первому требованию лягу в твою постель! Заметь, я не донимала тебя просьбами о содействии в обмен на безграничную благодарность.
– Да, я сам проявил инициативу, и согласись – она принесла ощутимую пользу.
– И поэтому ты считаешь, что я должна к возмещению расходов приложить интим – услуги?
– Брось, Марго, – устал спорить Максим, – ты прекрасно знаешь, что я не возьму твоих денег. И что мне совсем не нужно – так это общение из чувства возвращаемого долга.
– Тогда исчезни из моей жизни.
По сравнению с накалом предыдущих фраз, предложение прозвучало неожиданно тихо, со щемящим душу чувством безысходности. Максим с ужасом взирал на то, как Маргарита борется с подступившими слезами, плотно сжав веки и губы. В стремлении во что бы то ни стало доказать свою искренность, он снова переусердствовал и довел любимую до плача. Сейчас бы прижать ее к себе крепко-крепко, успокоить, нашептывая что-нибудь ласковое на ушко, но не посмев притронуться, он вскочил с дивана и забегал вокруг низко опустившей голову гостьи.
– Прости! Прости меня! – как заведенный, повторял и повторял Макс. – Я – эгоистичный твердолобый баран. Ты только из больницы, а я со своими признаниями, как будто у нас другого времени не будет.
– Замолчи. Пожалуйста, замолчи!
Кружа в волнении по комнате, он не сразу услышал ее, а услышав, остановился как вкопанный.
