Когда леди Мария только заболела, казалось, что ничего серьёзного не происходит — что всё будет, как и всегда. Она была слаба здоровьем, и любой из Астарнов это знал. Леди Мария часто болела, часто лежала в постели — особенно в последнее время. И сначала даже Драхомир не мог представить, что возможен такой исход.
Она — леди Мария — любила красивую музыку. И стихи. Очень любила стихи. И танцы, и картины, и изящную архитектуру. И покровительствовала почти всем менестрелям, что приходили искать у неё милости и пристанища. И помогала практически каждому художнику, что приходил к Астарнам. И защищала от гнева своего мужа любого, кого считала несправедливо обвинённым. Первая жена Киндеирна не любит сидеть без дела и постоянно что-то читала, что-то мастерила, что-то писала… А кроме того, есть ли в Интариофе сенатор более уважаемый, чем эта женщина?.. Есть ли в Интариофе женщина более чистая и добрая, более справедливая и приниципиальная, более потрясающая и необыкновенная?.. Драхомир не привык носить какие-либо рубашки, кроме вышитых ею. И пусть его мачеха слишком хрупкого сложения и кажется совсем болезненной, Драхомир не привык видеть её бессильной, слабой, беспомощной… Он привык видеть женщину, которую зовёт матерью, несгибаемой и бесконечно сильной. Привык видеть её вечно прямую спину, настороженное и даже немного недовольное выражение на её лице, привык чувствовать в ней друга и опору. Он привык спрашивать у неё совета — как и у отца — во многих делах. Драхомир и представить себе не может, что будет делать, если она умрёт. Когда она умрёт…
Но она умирает. День за днём час её смерти становится всё ближе. Слишком быстро, слишком рано, слишком неотвратимо… Мир ощущает себя потерянным маленьким мальчиком. Ребёнком, что потерял маму на многолюдной ярмарке. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным, таким беспомощным… Ещё никогда в жизни он не понимал так ясно — изменить он не сможет ровным счётом ничего. Его мать скоро умрёт — и это совершенно невозможно как-то предотвратить. Её смерть неизбежна, и Нэнни всё твердит, что стоит смириться, стоит молиться за упокой её души и изо всех сил стараться облегчить её последние страдания.
В спальне леди Марии темно и душно, потому что по мнению Нэнни свежий воздух и яркий свет могут ей навредить, сделать её муки невыносимыми. Окна закрыты и зашторены, топится камин, вокруг постели роятся служанки. Их всегда было много — этих служанок. Киндеирн привык обходиться практически без слуг, но леди Мария привезла служанок из собственного имения. Некоторые из них помнят ещё день свадьбы своей госпожи. Берта, Клотильда, Марта, Луиза и, конечно же, Нэнни — по правде говоря, её звали как-то иначе, но Драхомир не знал её настоящего имени. Верные служанки, ни на час не оставлявшие её всю её жизнь. И всю её болезнь тоже.
Драхомир едва может находиться в комнате, в которой так сильно пахнет болезнью. Но он боится выйти даже на минуту — потому что она может умереть в любой момент, в любую секунду, и Миру ужасно хочется быть в этот момент рядом. Он до смерти боится не застать её последний вздох… Не услышать её последнюю волю… Не услышать её последних слов и наставлений…
Его мать умирает, и ему страшно… И он совершенно не представляет, что ему теперь делать.
Он чувствует себя растерянным и подавленным. Он беспрекословно выполняет всё, что говорит ему Нэнни, старается понимать то, что говорит врач — о, каким облегчением было бы, если бы здесь была Лори, вот она-то точно знала бы что делать. Он помогает менять повязки, как только те становятся сухими, он помогает кормить её с ложечки и старается, чтобы руки у него не дрожали слишком явно. Драхомир изо всех сил старается выглядеть достаточно беспечным и уверенным в том, что болезнь его матери отступит. Но кажется, леди Мария и сама прекрасно понимает, что её дни сочтены.
Ни у кого нельзя попросить совета — Нэнни и остальные материнские служанки напуганы ещё больше него, а отец всё не появляется. О, как хорошо было бы попросить совета у отца! Он всегда знал на всё ответ. Он всегда держал всё под контролем — и свою собственную жизнь, и всю свою судьбу, и целый Интариоф! Киндеирн на любой вопрос — даже самый сложный — мог найти ответ. Почему же он не приходил?.. Ведь его жене с каждым часом становилось всё хуже…
При ней нет привычного молитвенника — Нэнни и доктор категорически запрещают ей читать, чтобы не обострить мучения, — но леди Мария постоянно шепчет молитвы. Драхомир помнит как часто она всегда молилась. Нет ничего удивительного в том, что она смогла запомнить их наизусть, но Мира это всё равно восхищает.
Когда её болезнь только начиналась, леди Мария часто просила сына читать ей стихи… И Драхомир читал. И старался надеяться на то, что болезнь — лишь одна из многих. Леди Мария часто болела, почти постоянно, если быть точным, но никогда ещё так серьёзно. Драхомир никогда не видел её настолько близкой к смерти, как сейчас. Возможно потому, что она раньше никогда и не была в таком состоянии.
