Аид встал и подошёл к стене, прижав к ней ладони. Через их связь он расширил восприятие, охватывая магическую сеть, которая удерживала заключённых по всей мультивселенной. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах.
Семнадцать артефактов. Семнадцать тюрем, каждая из которых содержала существо, способное причинить невообразимый ущерб. И сейчас координированная атака била по связям между ними, методично ослабляя защитные заклинания.
— Морок, — понял Аид. — Он нашёл способ общаться с другими узниками.
Через сеть он чувствовал присутствие духа хаоса — не в его собственном кристалле, а как бестелесное влияние, просачивающееся по магическим каналам. Морок научился проецировать часть своего сознания через систему, координируя действия других заключённых.
— Кто с ним? — спросила зажигалка.
Аид сосредоточился, пытаясь различить отдельные голоса в хоре разрушения. Четыре основных участника, каждый со своей ролью в плане побега.
Векса — древняя колдунья, заключённая в зеркало-артефакт. Её специальность — проклятия и тёмная магия. Она атаковала защитные заклинания изнутри, используя накопленную за века злобу как топливо для своих заклинаний.
Громторн — титан разрушения, спящий в каменном саркофаге. Его роль была проще — грубая сила. Когда защита ослабнет, он станет тараном, который пробьёт брешь в системе.
Шёпот — существо из теней, заключённое в ловушку из затвердевшего света. Самый неуловимый из всех. Его задача — диверсии, подрыв системы в самых уязвимых местах.
— Умно, — признал Аид. — Морок выбрал идеальную команду. Тонкое воздействие, грубая сила, хирургическая точность и стратегическое планирование.
— Мы должны предупредить Виктора, — сказала зажигалка.
Аид колебался. Предупредить Виктора означало предать других заключённых. Да, их план был опасен, но разве они не имели права мечтать о свободе? Разве их заточение не было, в конечном счёте, формой тирании?
— Не все из них злы, — сказал он наконец. — Возможно, среди них есть те, кто действительно изменился, кто заслуживает второго шанса.
— А возможно, нет, — возразила зажигалка. — Ты готов рискнуть жизнями миллиардов невинных ради возможности того, что кто-то из беглецов окажется раскаявшимся?
Вопрос повис в воздухе. Аид чувствовал, как внутри него борются две этики — сочувствие к товарищам по несчастью и ответственность перед теми, кто может пострадать от их освобождения.
Решение пришло, когда он почувствовал первые трещины в защите артефакта Вексы. Её зеркало-тюрьма начало разваливаться под натиском накопленных проклятий.
— Слишком поздно для предупреждений, — прошептал он. — Они уже начали.
На стенах зажигалки появились новые руны — схемы наблюдения за разворачивающимся кризисом. Аид больше не мог оставаться пассивным наблюдателем. Ему предстояло сделать выбор, который определит не только его собственную судьбу, но и судьбы бесчисленных миров.
— Покажи мне Вексу, — сказал он. — Если кто-то из них и способен на искупление, то это она. Когда-то она была целительницей.
Но даже произнося эти слова, Аид чувствовал, как в его сердце зарождается страх. Что если он ошибался? Что если веков заточения было недостаточно, чтобы изменить тех, кто выбрал тьму сознательно?
Вскоре он получит ответ на этот вопрос.
***
Зеркало-артефакт Вексы трескался по краям, как лёд под весенним солнцем. Аид наблюдал через магическую связь, как древняя колдунья собирает всю накопленную за века злобу в одно последнее, отчаянное заклинание освобождения.
Она была красивой, понял он с удивлением. Даже после столетий заточения, даже искажённая тёмной магией, Векса сохранила следы той женщины, которой была когда-то — целительницей, посвятившей жизнь спасению других.
— Освободи меня! — кричала она, бросаясь на серебристые стены своей тюрьмы. — Я искупила свою вину! Я заплатила достаточно!
Её руки оставляли тёмные следы на зеркальной поверхности — проклятия, которые она вплетала в саму структуру артефакта. Векса всегда была мастером своего дела, и даже в заточении не утратила навыков.
Аид увидел воспоминания, которые всплывали из подсознания колдуньи в моменты высокого эмоционального напряжения. Молодая женщина в белом халате, склонившаяся над постелью умирающего ребёнка. Та же женщина, изучающая запретные тексты в поисках способа победить неизлечимую болезнь. И наконец — она же, но изменившаяся, с глазами, в которых пляшет тёмный огонь, распространяющая эпидемию магических болезней среди тех, кого когда-то лечила.
— Путь в ад вымощен благими намерениями, — пробормотал Аид.
Трещина в зеркале расширялась. Векса почти прорвалась — ещё немного, и она окажется на свободе впервые за триста лет. Аид мог остановить её. Одно слово зажигалке, одна правильно созданная руна, и побег был бы сорван.
Но он колебался.
А тем временем Векса завершила своё заклинание. Зеркало-артефакт разлетелся на тысячи осколков, каждый из которых отражал её торжествующее лицо. Колдунья шагнула в материальный мир, вдыхая воздух свободы полной грудью.
— Наконец-то, — прошептала она, и в её голосе звучало облегчение, которое разбило бы сердце любого.
