Машина двинулась вперед мягко, как поезд в метро. Вроде шум есть, мотор гудит, а тряски почти никакой. Строго говоря, двигалась она не вперед, а назад во времени. Василий, как главный помощник и лаборант Антона Семеновича, участвовал в путешествии уже не раз, поэтому смотрел сквозь хипстерские очочки спокойно и даже слегка надменно. А вот Савку взяли в поездку впервые, поэтому он сперва водил головой из стороны в сторону, чтобы в объектив маленькой налобной камеры попадали все окна машины, а потом уставился в ближайшее и снимал то, что происходит там.
Машина вырвалась из реальности и двинулась в прошлое, и сарай потонул в фиолетовом свечении, которое разгоралось все стремительней.
– Зажмурились… – негромко приказал Антон Семенович.
Савка и Василий послушно закрыли глаза. Савка так и не понял объяснений Антона Семеновича про допплеровские эффекты и обратный лучевой удар, но лишь понял, что это как смотреть на сварку – вредно для глаз.
– Проехали… – скомандовал Антон Семенович через пару секунд.
Фиолетового свечения уже не было, машина набирала скорость, и за окнами все мигало. Все кругом было во мраке, а потом вспыхивал электрический свет – освещал полки гаража, инструменты, коробки с радиодеталями, а вокруг стола в углу мельтешили пятна: там день за днем работали допоздна Антон Семенович с помощником Василием. Электрический свет гас и разгорался солнечный. Тени вокруг предметов описывали полукруг, Антон Семенович и Василий исчезали к полудню, рассвет уходил в ночную тьму, и где-то за полночь в гараже снова вспыхивал свет, отмечая очередной конец предыдущего рабочего дня. Эта череда все ускорялась, пока не превратилась в настоящий стробоскоп. В этом стробоскопе на полках истошно мельтешили предметы, затем упала и исчезла нижняя полка, потом боковая, а потом рухнула и стена гаража, обнажив мусорные баки, которые танцевали на месте, а за ними – дом Антона Семеновича, большая семнадцатиэтажка. Дом стоял неподвижно, лишь лопались, как соты, лоджии на разных этажах, оставляя после себя стандартные балконные перила. Двор перед домом заметало то белым, то зеленым. А потом налетел вихрь и разобрал дом сверху и до основания, и на его месте выросла пятиэтажка.
– Антон Семеныч! – нарушил молчание Василий с неожиданной игровой интонацией. – А если бы дом раньше стоял тут? Мы бы сейчас в него врезались?
Антон Семенович укоризненно посмотрел на него через зеркальце заднего обзора.
– Вася, что это сейчас было? Ты кандидат физических наук или кто?
– Так я для Савки спрашиваю! – оживился Василий.
– Принято, – согласился Антон Семенович. – Вопрос Савке: что будет, если здесь появится дом?
– Ну… – задумался Савка, – мне кажется, когда мы доберемся до эпохи Ивана Грозного, тут будет совсем пусто! Вы ж сами говорили, что глубже двухтысячного года еще ни разу не путешествовали…
– Вопрос не о том, – строго прервал Антон Семенович. – Наша машина стоит на месте в пространстве, но стремительно опускается по шкале времени. Если на этом месте в каком-то году возникнет препятствие – дом, дерево, трактор, лошадь – мы врежемся?
– Думаю, нет… – ответил Савка.
– Объясни.
– Ну… – замялся Савка, – атомы движутся в прошлое с такой скоростью, что нас не успевают ни увидеть, ни стукнуть…
– При чем тут увидеть? – вмешался Василий. – Увидеть нас могли бы, если бы наши поверхности отражали местные световые волны.
– Ты прав, но и Савка для своих шестнадцати лет правильно ответил, – возразил Антон Семенович, – ни увидеть, ни стукнуть…
Как только он это сказал, мотор чихнул и заглох, а пейзаж за окном остановился и на миг превратился в фотографию: во дворе стояла золотая осень, и неподалеку от машины возникла старушка, которая сделала шаг назад, да так и застыла на одной ноге. В одной руке у нее была палка, сделанная из клюшки, перемотанной черной изолентой, а в другой она держала неестественно задравшуюся авоську с батоном белого хлеба.
– Твою мать, – выругался Антон Семенович.
Затем мир обожгла вспышка красного света, машину качнуло, и мир наполнился звуками. Скрипели качели, осеннюю листву гонял по тротуару ветер, а старушка теперь медленно шагала вперед, опираясь на клюшку и помахивая своим батоном.
– Что случилось? – всполошился Василий.
Антон Семенович не ответил. Он распахнул дверцу, выскочил из машины и открыл капот. Из-под капота повалили клубы густого белого пара. Савка и Василий выскочили тоже. Теперь было ясно, что это не пар, а снег: снежинки вылетали из капота и таяли в теплом воздухе. Все трое молча смотрели на это маленькое моторное чудо.
Первым пришел в себя Василий. Он метнулся к водительскому месту и глянул на планшет, прикрепленный в том месте, где раньше у старенького «Форда» был руль.
– Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый, – доложил он.
– Антон Семенович, – тихо спросил Савка, – все плохо?
Антон Семенович кивнул.
– Перегрели мотор, – буркнул он. – Слишком разогнались.
– Как же перегрели, если замерзло все? – спросил Савка.
