В холле собрались все: шестерка основного экипажа, шестерка дублеров, консультанты, инструкторы, врач дядя Митя. И конечно же комендант общежития по прозвищу Команданте, лысый верзила, покрытый шрамами. У него было больше налетов, чем у первой шестерки вместе, он отметился и в первой Марсианской, и в штурме Каллисто. И как никто умел заглянуть в сердце, поговорить по душам и разрядить обстановку. Команданте любили, перед врачом трепетали, зная, что ни простуда, ни прыщик, ни бессонная ночь не пройдут мимо его внимания. От «добро» дяди Мити зависел допуск к полету. От мнения Команданте – место в отряде, по крайней мере, так поговаривали. Хорошо, что комендант был со всеми одинаково беспристрастен.
Холл обставили по старинке: большие мягкие кресла, банкетки, обтянутые зеленым плюшем, теплый свет, кадки с фикусами и пальмами, автоматы с газировкой и кофе, «Морской бой» и настольный хоккей. Считалось, что милые мелочи отвлекают и успокаивают. Впрочем, в ночь перед стартом было не до спокойствия – предполетный мандраж охватывал всех.
Сидели допоздна, запускали по кругу гитару, вспоминали добрые песни, травили байки, болтали о пустяках. Вместе теплее, особенно когда впереди десятилетия холода и безлюдья, когда расставание необратимо. Примерно каждый двадцатый из космонавтов однажды не возвращался из рейса, но об этом предпочитали не вспоминать. Куда важнее сохранить в памяти улыбку товарища, пожатие руки, мудрые и правильные слова…
– Можно ли послать женщину в космос? Да, это достаточно далеко и в то же время вполне прилично.
– Парни, хватит! Вы еще про женщину за рулем пошутите! – возмущению девочек как всегда не было предела. Капитан Крымов этого и добивался. А то сидят с постными физиономиями, словно не в космос, а на фронт собираются. Планетолог, понятно – скромная молчаливая Рита всегда держалась несколько замкнуто и, казалось, не интересовалась ничем, кроме тектонических сдвигов и биоценозов. Но румяная хохотушка доктор Маруся? Видеть печаль на веснушчатом, словно припудренном солнцем лице капитану совсем не хотелось. Завтра в путь – значит, сегодня все должны быть веселы и бодры. Улетать надо с легким сердцем.
– Кумкагир, твоя очередь!
Илья лениво привстал из кресла:
– Кто первый полетел в космос на собаках? Эвенки? Нет. Блохи… А теперь можно я сяду?
Крымов вздохнул: выделывается пилот, ну и пусть. Одна надежда на Команданте.
– Вы же знаете, товарищи, что проносить алкоголь на борт категорически запрещено? И все-таки в каждом рейсе у экипажа есть по чуть-чуть дерябнуть. То колбасу через шприц накачают водкой, то лосьон для бритья подменят. Ирландская астронавтка додумалась – герметичный пакет с виски в лифчике спрятала, а он в невесомости раздуйся да и лопни. У нас с парнями был свой способ, мы подделали бортжурнал. Отклеили переплет, вырезали прямоугольник в страницах, нашли канистрочку по размеру и обратно собрали. Все как положено, снаружи обложка с гербом, а внутри коньячок армянский. И всегда прокатывало. Только один раз на досмотре шепнули на ушко: «Вы в следующий раз бухлишко по самую пробку наливайте, а то бортовой журнал очень булькает».
Дружный хохот прокатился по холлу. Подоспевший как нельзя вовремя бортинженер Закарян обнес товарищей пахлавой и алани: бабушка Шушаник сумела передать внуку лакомства даже на космодром. Компания разделилась на группки, разговор закипел.
…Дядя Митя, представьте себе, что солнечный свет состоит из мириада песчинок-фотонов. Каждая в одиночку бессильна и невесома, но песчаные бури ровняют с землей даже скалы. Фотоны ударяются об отражающую поверхность паруса и толкают его вперед, словно ветер. А вместе с парусом движется наш «Гамаюн». Так понятней?
…Как бы ответить вам, дорогой Крымов… Представьте себе пиноподии: весьма своеобразные структуры, возникающие на клетках эндометрия во время окна имплантации. Их задача – подхватить делящуюся бластулу и обеспечить ей удачное приземление в матке. Осознаете? То-то же…
…В борще самое главное – хорошая мозговая косточка. Бросишь ее в кастрюлю, закипятишь, сольешь воду и ставишь вариться бульон: с луковкой, морковкой, лавровым листом. Пока булькает, режешь соломкой свеклу, картошечку, шинкуешь капусту, поджарку делаешь. А для смаку кидаешь шкурку старого сала – чем духмяней, тем лучше.
…Ребята, не вздумайте орошать колесо автобуса! Это традиция Байконура, у нас на Восточном выпускают бумажных журавликов из окна. А перед стартом гладят космодромного кота Спутника и приносят ему что-нибудь вкусное. Разъелся, рыжий, скоро в шлюз пролезать перестанет.
…Для того и придумана музыка. Держаться, когда больше не за что ухватиться. И какое же счастье – успеть вовремя подобрать нужную мелодию, правильный ритм, который тащит к небу из виража. Я бродил по Арбату, слушал уличных менестрелей и понимал, именно сейчас Москва выводит меня на орбиту, прокладывает маршрут.
