Рен-то она как раз отвратительной и казалась, но она по-прежнему не возражала, когда я подсаживался к ней за обедом. На следующий день после того, как я сбежал из ее дома, как псих какой-то, и поклялся больше к ней не приближаться, я поймал себя за тем, что снова смотрю на нее на рисовании через весь класс, и она улыбалась всякий раз, когда наши взгляды встречались. И меня перестало беспокоить, что я не знаю, как с ней себя вести, потому что дело было уже не во мне. Я хотел только одного – узнать ее, если она позволит. А она в тот же день, когда я подходил к ней во время обеда, сама окликнула меня и подвинула свой рюкзак, чтобы я мог сесть рядом. С тех пор я всегда сидел с ней, и она терпела весь этот цирк вокруг меня. Кажется, самые отчаянные попытки привлечь мое внимание ее даже забавляли.
– Как зовут эту блондинку? Тейлор? – спросила она, когда мы вместе шли после обеда к тому крылу, где располагались биологические и химические кабинеты.
– Кажется, да.
– То есть ты не помнишь, как вы были «самыми-самыми лучшими друзьями» во втором классе? – спросила она, передразнивая деланно-восторженный голос Тейлор и ее манеру отбрасывать волосы назад. – Она же тебе все время давала списывать по математике!
Я рассмеялся.
– Неужели тебя это не бесит?
Я пожал плечами.
– Мне даже нравится. Никогда раньше не был популярным.
Мы остановились возле кабинета биологии. До звонка оставалась еще пара минут. Я стал у стенки, и она тоже.
– Не обижайся, – сказала она, – но ты же сам понимаешь, что они притворяются? Пиявки. Просто хотят быть поближе к тебе, чтобы засветиться в лучах знаменитости.
– Знаю, – сказал я, – но все-таки они хотят быть ближе.
– Для тебя это мелко, – сказала она.
Я посмотрел на нее, и, когда наши глаза встретились, ощутил что-то непривычное. Я не мог понять, что. Глаза у нее были такие же, как всегда – красивые, но, в общем, ничего особенного. Только взгляд был какой-то новый, непонятный. Я ощутил в животе какую-то странную пустоту. Это то, что чувствуют нормальные люди? И она тоже? Я не знал, и это сводило меня с ума.
– Ты так думаешь? – переспросил я, наклоняясь ближе. Я не хотел, тело само потянулось к ней.
Она кивнула.
– Да, думаю.
– Интересно.
– Слушай. – На этот раз она сама придвинулась ближе ко мне. – Я понимаю, мы не так уж давно общаемся, но я хочу, чтобы ты знал: я не такая, как Тейлор.
– Я знаю, – сказал я.
Она загадочно, еле заметно улыбнулась.
– Хорошо.
– Да?
– Да. Надеюсь, это значит, что я иногда могу разглядеть человека за маской.
У меня екнуло в груди.
– Какой еще маской?
Она взглянула на меня.
– Ой, только не надо. Ты умеешь притворяться перед другими притворщиками, но я-то тебя насквозь вижу. Тебе пора, сейчас звонок будет.
Но я не двинулся с места. Я думал о том, что она видит меня насквозь, и, главное, хочет видеть, и, может быть, я и сам этого хочу. Уютный дом, любящая семья, верная подруга. Все, чего можно пожелать, разве нет?
– Дэнни, Дэнни, я Земля! – сказала она. Я тряхнул головой, чтобы отделаться от мыслей.
– Извини.
Она прищурилась.
– Похоже, учителя все еще не решаются делать замечания, когда чудесно спасенный мальчик тупит на уроках?
– Все правильно понимаешь, – сказал я.
– Совести у тебя нет, и мне это, в общем, нравится, – сказала она. – Ну, давай, катись отсюда.
– Слушай, а хочешь… – Я набрал в грудь воздуха. – Хочешь, сходим куда-нибудь? После школы?
Она улыбнулась.
– Ладно, давай.
Я кивнул, и мы разошлись каждый в свою сторону.
После уроков я дождался Николаса у стеклянных дверей, ведущих на ученическую парковку, чтобы сказать, что меня сегодня не надо подвозить, но он меня опередил.
– Лекс только что прислала смс, – сказал он. В этой фразе уже было больше слов, чем я от него слышал за целую неделю. – Она хочет, чтобы мы ехали сразу домой.
Я вздохнул. Опять разочарование, мой давний неразлучный друг.
– Ладно.
Я отправил Рен смс по дороге домой – написал, что возникли непредвиденные семейные обстоятельства. Она в ответ прислала мне картинку – фото человека с высунутым языком. Мы с Николасом приехали домой, и я пошел искать Лекс. Она была на кухне – готовила Миа что-то перекусить.
– Что случилось? – спросил я.
– Точно не знаю, – ответила она. – Патрик уже едет.
У меня сразу похолодели руки. Если Патрик ушел с работы среди дня, значит, точно что-то случилось.
– Садись, Дэнни. Я тебе пока сделаю что-нибудь поесть, – сказала Лекс. Она протянула Миа тарелку с ломтиками яблока и ложкой арахисового масла.
Николас сел рядом с Миа, и я хмуро посмотрел на него. В те редкие дни, когда оставался после школы дома, а не уезжал куда-нибудь с Ашером, он обычно сразу шел в свою комнату.
– Я тоже хочу яблоко, – сказал он. Явно решил дождаться Патрика вместе с нами.
У Лекс между бровей появилась морщинка – признак раздражения, но она безропотно начала резать второе яблоко. Я сел с другого конца стола. Миа нетерпеливо постукивала пяткой по ножке стула в том же ритме, в каком у меня колотилось сердце. Мы ждали.
