Почему же сейчас? Этот вопрос висел в воздухе между нами, как запах медицинского спирта – тяжелый и острый. Нас с Патриком весь день допрашивали в ФБР, и Лекс проглотила горсть таблеток и полбутылки вина. Хотел бы я знать, видит ли Николас эту связь так же ясно, как я.
По его оцепенелому, безучастному лицу пробежала дрожь. Губы вытянулись в две тонкие линии, лоб нахмурился – он пытался сдержаться, но не смог. Закрыл лицо руками и заплакал.
– Эй… – Я наклонился к нему. – Эй, все в порядке…
– Просто сначала мама слетела с катушек, потом папу посадили, а Патрик стал совсем чужим, – глухо проговорил он, – и теперь, если что-нибудь случится с Лекс…
– С ней все будет в порядке. – Я не знал, что делать. Обнять его, что ли? Я плохо разбираюсь в таких вещах.
– Долбаная семейка, – сказал он. – Кто будет заботиться о Миа? Придется мне торчать здесь с этими долбаными людишками, а я-то уже думал, что вот-вот вырвусь.
Я все-таки положил ему руку на спину. Он сначала напрягся, но потом я почувствовал, как мускулы у него начали расслабляться.
– Все будет в порядке. Лекс поправится. – Она должна поправиться. – И у Миа все будет в порядке, и у всех нас.
Сначала медленно, а потом рывком Николас повернулся ко мне и обнял. Его руки сжались в кулаки, прихватив мою рубашку на спине.
– Мы это переживем, – сказал я, подбирая слова, которые сам хотел бы хоть раз услышать от кого-нибудь. – Ты не один, ясно тебе?
– Спасибо, Дэнни, – сказал он, и это прозвучало так непривычно, что я подумал – кажется, это он впервые назвал меня по имени.
Я добрался до телефона Николаса, пока он ходил умываться, и отправил смс Ашеру – попросил его приехать. Часа не прошло, как он появился – должно быть, гнал с превышением скорости. Он сразу бросился к нам, сдернул Николаса со стула и сгреб в объятия.
– Господи, зай, ну как она там? – спросил он. – А ты-то как?
После первоначальной растерянности на лице Николаса отразилась смесь боли и облегчения.
– Нам сказали, что состояние стабильное, но больше ничего не известно, – сказал он. – А ты как здесь оказался?
– Дэнни мне прислал смс, раз уж ты сам не догадался, идиотина, – сказал Ашер, не выпуская его из объятий.
Николас повернул голову и посмотрел на меня. Потом кивнул, что я понял как «спасибо».
Мы стали ждать вместе, втроем. Ашер принес нам закуски из автомата и докапывался до Николаса, пока тот не начал есть. Я снова пытался дозвониться до Патрика. В ожидании мы без всякого интереса смотрели новости по телевизору.
Патрик – запыхавшийся и перепуганный, с объяснениями, что был в библиотеке, – появился как раз в тот момент, когда к нам вышел доктор – сообщить, что Лекс можно выписывать. После пары часов под кислородом и активированного угля ее можно было спокойно отправить домой отдыхать. Когда медсестра вывела ее, она только взглянула на нас и сразу расплакалась.
– Простите меня, – проговорила она почти неслышно, когда Патрик обнял ее, почти скрыв собой ее маленькую фигурку.
Она протянула руки к Николасу, но тот отшатнулся от нее, и она заплакала еще сильнее. Патрик, придерживая за талию, повел ее к двери, сказав нам, что встретимся дома. Ашер неловко стоял у стенки, поодаль, пока они не ушли. Затем поцеловал Николаса, сказал, что позвонит ему утром, и тоже ушел.
Мы с Николасом ехали домой молча. Патрик уложил Лекс в постель, и мы все легли спать.
Наутро Лекс уже делала французские тосты, улыбалась и расспрашивала Миа об уроках, как будто ничего не произошло.
Случай с передозировкой Лекс вновь напомнил мне, как хорошо в этой семье умеют хранить секреты и как мало я на самом деле о них знаю. Пора было переходить от событий того дня, когда Дэнни пропал, к подозреваемым. Может быть, на меня так подействовало это сидение в приемной, когда я не знал, выживет Лекс или умрет, но у меня было такое чувство, будто надвигается что-то плохое, прямо за пятки уже хватает. Как будто времени у меня почти не осталось.
Когда все остальные были заняты, я пробрался в кабинет Роберта – он был в конце коридора, на том же этаже, что и комната Дэнни. Там в чулане стоял шкафчик для документов, который я приметил еще в тот день, когда осматривал дом сразу после приезда. Я попытался его открыть, но он оказался заперт. Может быть, кое-какие тайны семейства Тейтов прячутся там, внутри.
Зайдя в кабинет, я закрыл за собой дверь и начал искать ключи от шкафчика. Если не найду, то, наверное, сумею взломать эту штуку отверткой или ломиком, но мне не хотелось оставлять следы, если без этого можно обойтись. К тому же обычно в таких случаях люди прячут ключи не так уж тщательно.
