– Миранда, – ответила Пенни и, повернувшись к нему, приосанилась. – Ты все повторял: «Миранда, Миранда»… Кто она?
– Понятия не имею. Не знаю ни одной Миранды.
Таким же тоном, отработанным в академии бюро, Кин заговаривал зубы объектам заданий.
– Звучало так, будто она… очень важна для тебя.
Пенни вовсе не была ревнивой, но, если учесть, что так называемый «период восстановления» Кина оказался довольно долгим, она имела право на подобные опасения.
– Честное слово, не знаю. Скорее всего, ее вообще не существует. Галлюцинация или что-то в этом роде. Врачи предупреждали, что при выздоровлении такое бывает.
Он смотрел, как Пенни обдумывает услышанное и находит логику в его словах.
– Да, точно.
Ее подбородок едва заметно качнулся вниз.
– Маркус говорил, у тебя могут быть галлюцинации после этого вашего инцидента. Целый год или около того.
Она расслабилась – сначала лицо, затем плечи – и посмотрела ему в глаза. Теперь с пониманием, которого Кин раньше не замечал. Кольцо! Он собирался сделать предложение на берегу, после выхода из музея. Но сойдет и больничная койка.
– Ты умница, что терпишь мои выходки, – сказал он. – Эти нюансы выздоровления… Они снова нам помешали. Прости за испорченный вечер. Снова. Мы даже не добрались до самого главного.
– Вообще-то, нам дали немного жареной курятины. – Пенни указала на контейнер на тумбочке, и по тесной палате эхом разнесся ее смешок. – Еще теплая. Обычно такое не практикуется, но для нас сделали исключение.
Она покраснела и улыбнулась.
– Нет, я не об этом, – с глухим стоном повернулся к ней лицом Кин. – Сегодня я хотел подарить тебе нечто важное.
Пенни придвинулась, и ее дыхание коснулось его щеки.
– …С тех пор как произошел несчастный случай, я был несправедлив к тебе, – сказал Кин. – Ты дождалась моего возвращения, а я стал засиживаться на работе. Не раз подводил тебя. Понимаешь, для меня и в самом деле все изменилось. Вряд ли можно пережить то, что случилось, и остаться прежним. Но единственная константа, которую я пронес через испытание, – это ты. Пора вернуть жизнь в прежнее русло.
Всего несколько секунд назад на лице Пенни читались неуверенность, сомнение и страх, но теперь оно сияло лучистым теплом.
Кин придвинулся ближе и взял ее за руку, превозмогая тупую боль во всем теле.
У него есть Пенни, здесь и сейчас. А в другой эпохе у него есть Миранда. Еще у него есть работа, восстановленное здоровье и даже кошка. И все это мирно сосуществует. Чего еще желать?
Только одного.
– Я бы достал кое-что из внутреннего кармана и подарил тебе, вот только не могу встать с койки. Поэтому просто спрошу: Пенни Фернандес, выйдешь ли ты за меня? Согласна ли назначить новую дату свадьбы?
Пенни подошла к вешалке, пошарила в кармане его пиджака и выудила футляр с кольцом. На лице у нее отразилась парадоксальная смесь эмоций, радость в горящих глазах и смятение в недоверчиво опущенных уголках губ.
– Ты что, купил еще одно кольцо?
– Можешь выбрать любое. Или сразу оба.
Они взялись за руки, а затем Пенни сняла старое кольцо и надела новое.
– С оглядкой на прошлое так правильнее, – согласился Кин.
– Чистый лист.
Продолжая улыбаться, Пенни окончательно успокоилась. Расслабился взгляд, затем спина и все тело.
– А еще у нас есть контейнер с курятиной. Идеально! – рассмеялась она и поцеловала Кина в губы.
Разделив с ней дыхание – одно на двоих, – он мигом избавился от боли, терзавшей тело с головы до пят.
Пенни… Как же он мог забыть о Пенни?
Вряд ли кто-то из встреченных в коридоре обратил внимание на его пружинистую походку, но в душе у Кина цвели цветы и пели птицы. Свет стал ярче, звуки отчетливее, да и все вокруг – лучше, чем было.
Несмотря на последствия потери сознания в музее – периодические уколы в виске и провалы в памяти, – все понемногу вставало на свои места. Крепкие и устойчивые отношения с Мирандой. Новая дата свадьбы с Пенни. И если Кину не придется снова путешествовать во времени, что строго-настрого запретили кудесники от медицины, – жизнь без головной боли. Врачи бюро обещали, что через год-другой этот симптом останется в прошлом и рецидива стоит ожидать только после темпорального прыжка.
Строго говоря, новые путешествия во времени повлекут за собой не только головную боль. Еще два-три прыжка, и пострадает лобная кора, а без немедленного приема особых стабилизаторов, нейтрализующих отек мозга и разрушение клеток, следующую сотню лет Кин проведет, выражая мысли бессвязным лепетом безумца.
Но благодаря кабинетной работе жить стало легче и безопаснее по сравнению с тем, когда Кин гонялся за преступниками по всему темпоральному полотну. Особенно в понедельник, когда он переписывался с Мирандой. Не самый идеальный вариант, но вполне действенный. С учетом альтернативы – никаких отношений с Мирандой и никакого брака с Пенни – жаловаться было не на что.
Жизнь рванула с места в карьер, но болезненные ощущения после эпизода в музее напоминали, что сегодня надевать бутсы нежелательно.
Кин уселся за рабочий стол и прочел ответ Миранды. Особенно важный, ведь в прошлом письме Кин рассказал ей о Пенни.
