Какое-то время Кин сидел, бесцельно постукивая пальцем по клавиатуре. Сила письменного слова, отправленного на столетие назад, помогла изменить судьбу его дочери к лучшему.
Письменное слово спасло Миранду. Может, это не предел его возможностей?
Вряд ли наша деловая бабуля скажет тебе эти слова. Поэтому их скажу я: занимайся тем, что приносит тебе радость, ведь лишиться ее можно в самый неожиданный момент. Только пообещай, что не станешь брать сюжеты для игр из моего дневника, ладно?:)
Случись Маркусу узнать, что Кин воспользовался информацией о будущем, чтобы указать Миранде верный путь, он, наверное, процитирует какое-нибудь правило бюро насчет темпоральных нарушений. Но здесь эти законы неприменимы. Кин всего лишь восстанавливал равновесие вселенной. Откинувшись на спинку кресла, он замечтался о потенциале дочери и ее грядущих достижениях.
Снова ужалила боль в виске, настолько сильная, что Кин поморщился. Отмахнувшись от нее, он открыл нижний ящик стола, достал футбольное снаряжение и закрыл веб-порталы. Пора на поле.
Где-то за спиной Маркус распинался перед игроками соседних позиций, как здорово он придумал позвать Кина для одиннадцатиметровых. Слушая его похвальбу, Кин пробил идеальный пенальти. Мяч прошел в дюйме от пальцев вратаря из отдела технологического развития, врезался в плетеную сетку, отчего та пошла рябью, и шлепнулся на траву.
Из-за торжествующих воплей и обилия вскинутых рук Кин на мгновение забыл, где находится. Потряс головой, отгоняя шум, почувствовал, как его хлопают по спине, и услышал, как снова и снова выкрикивают его имя.
– Кин Стюарт!
Нет, не показалось.
Назойливость этих криков не вязалась с футбольным матчем между командами отделов. Кин обернулся, пытаясь разглядеть, кто его зовет.
Собравшаяся вокруг толпа расступилась, шумные возгласы улеглись. Умолкла даже команда противников.
– Кин Стюарт! – снова позвал голос.
Оказалось, он принадлежит женщине в форме.
Темно-синий жакет. Фуражка. Пояс со снаряжением.
Служба безопасности бюро?
– Это я, – ответил Кин, остро чувствуя на себе взгляды всех на поле.
Он шагнул вперед и присмотрелся к охраннице. У нее был полный комплект средств физического воздействия, хотя оружие оставалось в кобуре, а наручники – на поясе.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Кин Стюарт, – повторила женщина уже тише, но не менее твердо. – Вас вызывают к заместителю директора. Прямо сейчас. Я провожу.
К начальству? Да еще под охраной?
– Хорошо. Игра как раз закончилась.
– Пройдемте, агент.
Ее твердый и холодный взгляд мог означать только одно.
Она все знала.
Но как? Чтобы скрыть общение с Мирандой, Кин запускал специальный скрипт. Третий этап из четырех. Естественно. Всегда, без исключений. Он вообразил совокупность свайпов и нажатия клавиш, и окно подтверждения, что появлялось после запуска скриптов, но воспоминания относились к другим дням недели. Нюансы сегодняшнего письма Миранде ускользнули, так и не приняв более или менее резких очертаний.
Лихорадочно роясь в памяти, Кин вспомнил, как в кабинет вернулся неугомонный Маркус. Вроде бы Миранда говорила, что не хочет играть в футбол. И еще спрашивала, какую специализацию выбрать. Но каким образом Маркус уговорил его выйти на поле? Почему Миранде разонравился футбол? Какие советы насчет колледжа дал ей Кин? Детали – все, включая самую существенную, – растворились в туманном мареве.
Запустил ли он свою программу?
– Просто иди, – посоветовал Маркус дрогнувшим голосом.
Не мог же Кин забыть о третьем этапе? Сама мысль об этом казалась невероятной. Равновесие между прошлым и настоящим, на создание которого он потратил столько сил… Каждый миг его жизни был посвящен сохранению этого баланса. Кин не мог допустить настолько чудовищную ошибку.
Неверие пронзило его до мозга костей, но тревога, вплетаясь в реалии момента, разрослась в полноценную панику. После случая в музее внимание и память то и дело давали сбой. Преуменьшая серьезность проблемы, Кин не признавался в этом ни врачам, ни Маркусу, ни Пенни, но архаичному и в то же время жизненно важному программному коду не было дела до его ухищрений.
– Да, конечно.
Сохраняя невозмутимый вид, чтобы никто не заметил его смятения, Кин обвел глазами любопытствующие лица и кивнул встревоженному Маркусу:
– Пожинай лавры.
Следующие десять минут прошли в полном молчании. На выходе из лифта Кина и женщину встретил еще один охранник, и все трое проследовали в кабинет замдиректора. Внутри не оказалось ничего, кроме рабочего стола и стены интерактивных мониторов. Некоторые представляли собой висящие в воздухе голограммы. Раздвижная дверь за спиной закрылась, отсекая офисный шум, и в комнате воцарилась тишина, если не считать цифровой записи журчания искусственного ручья.
