– Нет, Миранда, не сумеешь. Даже если сегодня ты выживешь, они составят новый план и вернутся за тобой. Им известно, кто ты и где живешь. Если останешься здесь – останешься собой, – тебя найдут. Не сегодня, так завтра. Через неделю, через месяц. Единственный способ это прекратить – сделать так, чтобы тебя сочли мертвой. Задание выполнено и отправлено в архив с пометкой «Успешно».
Кин повернулся к дочери, и ремень безопасности впился ему в шею.
– Их не остановить, – добавил он. – И противостоять им тоже не получится. Единственное, что в твоих силах, – незаметно улизнуть и начать все с нуля.
– Но как же все, что у меня есть?! – воскликнула Миранда с жаром, перекрывшим ту подростковую неуверенность, которую Кин заметил раньше. – Как же Дэниел? Мы собирались пожениться. Родить детей. Я оканчиваю аспирантуру. Ищу работу. У меня есть друзья. Вот она, моя жизнь. Все эти события, все эти люди – они и есть моя жизнь, и я ни за что не откажусь от нее. Я не могу исчезнуть, бросив Дэниела и всех остальных. Просто не могу. Мне известно, насколько это ужасно, когда тебя бросают.
– Придется, Миранда. Пойми, это неизбежно. Все эти люди… Завтра они узнают, что ты мертва. Для них ты все равно умрешь, так или иначе. Варианта, при котором ты останешься с ними, не существует. Если не поедешь с нами, тебя убьют сотрудники бюро.
Прежде чем продолжить, Кин сглотнул так тяжело, что едва не подавился.
– Это их работа. В прошлом я тоже выполнял ее. Именно поэтому мне пришлось бросить вас с мамой.
Несмотря на серьезность ситуации, Кин с удовлетворением отметил, что Миранда твердо стоит на своем. Сдайся она, прими судьбоносные новости без сопротивления, он был бы слегка разочарован.
– Послушай, – снова начал Кин, – все куда серьезнее, чем…
– Нет, подожди, – решительно вступила в разговор Пенни, и Кин оторопел. – Позволь кое-что сказать. Два дня назад я была всего лишь поваром из Сан-Франциско. Мой жених работал в правительственном учреждении. У нас была кошка. Я собиралась открыть ресторан. Мы жили нормальной жизнью. А затем я узнала о путешествиях во времени. О том, что человек, знающий меня лучше всех на свете, восемнадцать лет прожил с другой женой, и у него есть дочь, о которой мне ничего не известно, и он зарабатывал на жизнь, преследуя и убивая преступников, сбежавших в другую эпоху. Теперь моя жизнь изменилась. Осталась прежней, но стала иной. И да, мне страшно. В этом уравнении появилось множество неизвестных.
Пристально глядя на Миранду, Пенни улыбнулась, чтобы подбодрить ее.
– Осознать такое непросто.
– Это уж точно, – с похожей улыбкой кивнула Миранда.
– Главное – понять, что реальность не изменится. Мой жених – и мой брат – путешествуют во времени. Вот смотри: сейчас я здесь, в эпохе, о которой нам рассказывали в школе. Смотрю на тебя, самую настоящую. И думаю о прежней жизни – той, что закончилась два дня назад. Вспоминаю, насколько проще она была. Насколько легче. Но вернуться к ней я уже не могу. Назад дороги нет. Нам остается лишь двигаться дальше.
– Ты должна понять, – подхватил Кин, – что существуют только два варианта. Остаться здесь и умереть или воспользоваться шансом на новую жизнь. Ты не сможешь собрать вещи. Не сможешь все обдумать или обсудить. Не сможешь ни с кем попрощаться. Знаю, навязывать тебе решение без возможности обдумать его – несправедливо. Но по крайней мере мы даем тебе выбор, а он есть далеко не у каждого.
В тусклом свете огоньков приборной панели лицо Миранды казалось непроницаемым. Кин внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, о чем она думает.
– Нет ничего невозможного в том, чтобы начать иную жизнь, – сказал он. – Совершенно новую, с чистого листа. Мы выживаем, приспосабливаясь к обстоятельствам. Ты встретишь другого человека, полюбишь его, будешь счастлива и в то же время сможешь с гордостью вспоминать о прошлом. Пусть даже ты лишена его и способна только превратить эти воспоминания в нечто полезное и прекрасное.
На руку ему легло что-то теплое. Опустив глаза, Кин увидел, что Пенни накрыла его ладонь своей.
– Я пережил такое дважды, – добавил он.
– Но это невероятно, – сказала Миранда, откинувшись на спинку сиденья; и в темноте невозможно было угадать, о чем она думает. – Эта ситуация. Это решение. Все это невероятно.
В салоне наступила тишина, если не считать гула автомобилей, мчавшихся мимо. Несколько раз Миранда меняла позу, но ничего не сказала и не сделала. Казалось, от растущего напряжения внедорожник вот-вот треснет по швам.
– Знаешь что? – сказал Кин и повернул ключ.
Мотор с ревом вернулся к жизни.
